Введение

Указом¹ Президента Российской Федерации определены национальные цели развития страны на период до 2030 г. и на перспективу до 2036 г., среди которых «сохранение населения, укрепление здоровья и повышение благополучия людей, поддержка семьи» с установлением целевого показателя «увеличение ожидаемой продолжительности жизни до 78 лет к 2030 году и до 81 года к 2036 году, в том числе опережающий рост показателей ожидаемой продолжительности здоровой жизни». Цели и задачи Указа имеют комплексный характер, охватывают разные аспекты жизнедеятельности и направлены на обеспечение устойчивого экономического и социального развития с безусловным приоритетом человека. Инструментами достижения данных целей являются национальные и федеральные проекты², предметно раскрывающие суть поставленных задач с детализацией их поэтапного выполнения. Одним из индикаторных показателей состояния здоровья населения выбран интегральный показатель общественного здоровья – «ожидаемая продолжительность жизни при рождении»³ (далее – ОПЖ). В рамках проектов предусмотрено улучшение данного показателя в количественном (снижение региональной дифференциации на 25%, снижение дифференциации между городским и сельским населением до 1,48 года) и качественном (увеличение ожидаемой продолжительности здоровой жизни (ОПЗЖ) до 68 лет) отношении. Мероприятия проекта системны, разноплановы, последовательны и призваны решать инфраструктурные, организационные, научно-методические (углублённые исследования) и технологические (дистанционный мониторинг, защищённая сеть передачи данных, создание единой цифровой платформы) задачи. Ключевыми принципами и терминами, характеризующими деятельность в данном направлении, являются проактивность, предупредительная медицина, предриски, здоровьесбережение. Перечисленные подходы, принципы и термины созвучны и во многом перекликаются с целями и задачами гигиенической науки, в том числе концепции⁴ развития социально-гигиенического мониторинга.

Плановая (проектная) деятельность, направленная на улучшение здоровья населения и повышение качества жизни, традиционно находится в повестке международных организаций [1, 2] и активно реализуется многими национальными системами здравоохранения: Healthy People 2030 (США) [3]; «Здоровый Китай 2030» (КНР) [4]; Health 2030 (Швейцария) [5]; Health Plan 2030 (Республика Корея) [6] и др. Основной принцип, заложенный во многие программы такого рода, – комплексность, то есть понимание множественной обусловленности здоровья человека, учёт его качественной (социальной) компоненты, переход от фармакологической и клинической направленности к многосекторальной, внедрение профилактических здоровьесберегающих мероприятий и технологий, например, в виде подхода «Единого здоровья» [7, 8]. В соответствии с данной концепцией рассчитан индекс OHGI (One Health governance index – индекс управления Единым здоровьем), по которому Россия находится на 23-м месте (49,16 балла) среди 143 стран мира (максимум – 70,28 балла, Австралия; минимум – 8,5 балла, Туркменистан), что указывает как на достигнутые успехи, так и на возможности роста благополучия [9].

Подходы «Единого здоровья» обосновывают необходимость построения эпидемиологических моделей состояния здоровья населения, учитывающих множество разнородных факторов (санитарно-эпидемиологических, медицинских, социально-экономических, климатических), возможностей прогнозирования и разноуровневого территориального контекста [10].

Таким образом, современные представления о здоровье населения, актуальные вызовы и риски, угрожающие ему, а также технологические возможности нестандартного решения намеченных государственных задач могут быть реализованы научными методами, предусматривающими системность, комплексность, мультидисциплинарность, что в полной мере присуще гигиеническим исследованиям [11–13].

Цель исследования – выполнить комплексный гигиенический анализ для обоснования инструментов поддержки принятия решений в области управления санитарно-эпидемиологическим благополучием в рамках достижения целевых показателей ожидаемой продолжительности жизни населения Российской Федерации.

Материалы и методы

Дизайн настоящего исследования — комплексное системное гигиеническое исследование, выполненное на популяционном уровне с анализом ретроспективных данных 85 субъектов Российской Федерации. Сбор данных осуществлялся из официальной статистики (данные Росстата и Роспотребнадзора) за период 2010–2023 гг., а также из открытых источников международных организаций (панельные данные Всемирного банка). Использованы данные социально-гигиенического мониторинга: информация о состоянии атмосферного воздуха, питьевой воды, почвы, физических факторах (шум). Проанализировано более 200 показателей, в том числе социально-демографические, экономические, показатели заболеваемости, состояния среды обитания (санитарно-эпидемиологические) и образа жизни. Общее количество единиц информации составило более 170 тыс.

Прогнозирование ОПЖ выполнено на основе методического подхода, включающего использование искусственных нейронных сетей в виде комплекса аналитических моделей «факторы среды обитания – ОПЖ», «факторы среды обитания – повозрастная смертность от болезней системы кровообращения – ОПЖ», а также расчёт ОПЖ через предотвращённые деятельностью Роспотребнадзора и ассоциированные с качеством среды обитания случаи заболеваний и смерти. Визуализация и анализ пространственного распределения результатов с оценкой региональной дифференциации выполнены на основе пространственно-временного анализа и геоинформационных систем. Статистическая обработка информации для установления силы и значимости (p ≤ 0,05) связей между численностью населения (b1), уровнем урбанизации (b2), ВВП на душу населения (b3) и ОПЖ выполнена методом множественного регрессионного анализа. Оценки потерь рабочего времени в виде временной нетрудоспособности, инвалидности, преждевременной смертности с соответствующим экономическим ущербом (недопроизведённый ВВП), ассоциированным с воздействием факторов среды обитания, рассчитывались в соответствии с методическими рекомендациями⁵.

По разработанной методике⁶ выполнен расчёт коэффициентов эластичности по 148 факторам среды обитания в разрезе различных групп (санитарно-эпидемиологические, социально-демографические, погодно-климатические и др.), по 20 наиболее значимым факторам (величина эффекта на ОПЖ) выполнена кластеризация (методом k-средних на 4 кластера) субъектов Российской Федерации.

Анализ данных проводился с использованием специализированного программного обеспечения для статистического анализа, ГИС-пакетов, сред для нейросетевого моделирования (MS Excel 2010, RStudio, ArcGIS).

Результаты

По состоянию на 2023 г. глобально показатель ОПЖ всего населения мира составлял 73,3 года [14]: 70,9 года – у мужчин, 75,8 года – у женщин. В контексте «развитости»⁷ государств среди наиболее успешных в этом отношении стран значения показателя превышают 85 лет, тогда как наименее развитые не достигают и 55 лет. К потенцирующим факторам роста данного показателя стран-лидеров относятся благоприятная среда обитания и условия жизни, доступная медицина, разнообразное питание, безопасность. Сдерживающими факторами вторых являются бедность, неравенство, вооружённые конфликты, нехватка медикаментов (вакцин), угрозы продовольственной безопасности, низкий уровень санитарии [15].

Данные научной литературы [16] и выполненного регрессионного анализа указывают на закономерность связи между уровнем урбанизации территории и показателем ОПЖ (R2 = 0,43; r = 0,65) по данным страновых показателей c 1990 г. (рис. 1).

Согласно полученным данным, рассматриваемая связь (парная) в России ещё более выражена (R² = 0,71; r = 0,84). Урбанизация выступает одновременно как естественным следствием, так и стимулом экономического развития, что очевидно при сравнении развитых стран с государствами с низким уровнем дохода на душу населения. Согласно полученной множественной модели (b0 = 55,93; b1 = 0,00015; b2 = 0,194; b3 = 4,97 · 10−9; R² = 0,45; p < 0,05), каждый процент роста доли городского населения по общемировым тенденциям ассоциирован с увеличением ОПЖ на 71 день (0,19 года). Вместе с тем процессы урбанизации неразрывно связаны с увеличением нагрузки на окружающую среду, что отражается на здоровье населения в виде дополнительных уровней заболеваемости и смертности, ассоциированных с качеством среды обитания (рис. 2).

Согласно данным Всемирного банка, Россия относится к развитым странам с высоким уровнем дохода. Однако в сравнении с другими странами этой группы она имеет более низкие показатели ОПЖ и уровня урбанизации, при этом в нашей стране зафиксированы относительно низкие уровни смертности, ассоциированные с неудовлетворительным качеством атмосферного воздуха и питьевой воды (см. рис. 2).

Анализ текущей ситуации по показателю ОПЖ в России показал, что на 2023 г. его фактическое значение составило 73,41 года. Наблюдается выраженная региональная дифференциация (12,8 года) между регионами-лидерами со значениями ОПЖ более 76 лет (Москва, республики Дагестан и Ингушетия, Санкт-Петербург, Чеченская Республика и др.) и «аутсайдерами» – регионами со значениями показателя менее 70 лет (Чукотский АО, Республика Тыва, Еврейская АО, Амурская область, Забайкальский край). Для достижения установленного целевого показателя ОПЖ (78 лет) к 2030 г. необходим совокупный прирост в 4,59 года в течение 7 лет от 2024 г. (≈ 0,66 года ежегодно) с сокращением регионального разрыва по данному показателю на 25% (минимум до 9,6 года) (рис. 3, см. на вклейке).

Ощутимый вклад в динамику изменения показателя ОПЖ внесла неблагополучная эпидемиологическая обстановка в связи с пандемией COVID-19, сбившая положительный тренд на увеличение показателя и существенно снизившая его за период 2020–2023 гг. (рис. 4, см. на вклейке).

Результаты расчёта ассоциированных случаев в 2024 г. показали, что приоритетными санитарно-эпидемиологическими факторами, формирующими медико-демографические потери, продолжают оставаться химическое, биологическое и физическое загрязнение объектов среды обитания [атмосферного воздуха (заболеваемость – 579,8; смертность – 4,6 случая (сл.) на 100 тыс. всего населения), питьевых вод (заболеваемость – 948,4; смертность – 7,4 сл. на 100 тыс. всего населения), пищевой продукции (заболеваемость – 950,8 сл. на 100 тыс. всего населения), почв селитебных территорий (заболеваемость – 357,3; смертность – 1,91 сл. на 100 тыс. всего населения)], воздействие физических факторов (заболеваемость – 19,1; смертность – 2,5 сл. на 100 тыс. всего населения) (рис. 5).

В структуре потерь в целом по России выявлены устойчивые ассоциации дополнительных случаев смерти в пяти классах болезней: злокачественные новообразования, болезни системы кровообращения, болезни органов дыхания, пищеварения, некоторые инфекционные и паразитарные болезни. Максимальное значение данного показателя (7,4 доп. сл. на 100 тыс. всего населения) ассоциировано с качеством питьевых вод.

Несмотря на выраженную за последние 10 лет динамику снижения нестандартных проб объектов среды обитания, текущие уровни обусловливают формирование дополнительных ассоциированных случаев заболеваемости и смертности населения, что неизбежно влечёт за собой потери трудовых ресурсов в процессе создания валового внутреннего продукта (рис. 6).

За период с 2014 по 2024 г. наиболее значительное снижение (на 65,5%) числа случаев заболеваний, ассоциированных с факторами среды обитания, было достигнуто за счёт улучшения качества атмосферного воздуха. Меньший вклад в положительную динамику внесли снижение доли нестандартных проб питьевой воды (17,2%) и улучшение показателей по физическим факторам (27,1%). Несмотря на некоторый рост (на 9,2%) в последние годы числа случаев, связанных с качеством почвы селитебных территорий, влияние этого фактора на здоровье населения остаётся наименьшим.

Вместе с тем, согласно модельным данным, действиями Роспотребнадзора в 2024 г. предотвращено появление дополнительных проб с превышением гигиенических нормативов: атмосферный воздух – 0,28%, питьевая вода – 2,36%, почва – 11,47%, физические факторы – 0,93%. Нивелирование действиями Роспотребнадзора вероятности ухудшения санитарно-эпидемиологической обстановки позволило предотвратить дополнительные случаи смерти всего населения (33,9 тыс. случаев, население старших возрастов – 59,8%, трудоспособного населения – 32,4%) и заболеваний (4,56 млн случаев, детского населения – 47,2%, трудоспособного населения – 36,6%, населения старших возрастов – 16,2%).

Установленное число предотвращённых случаев медико-демографических потерь населения Российской Федерации связано с сохранением в 2024 г. 19,1 млн дней нетрудоспособности за счёт устранения вероятного выбытия граждан из трудового процесса, что эквивалентно свыше 185,7 млрд рублей экономических потерь внутреннего валового продукта, в том числе от ассоциированной смертности – 16 млрд рублей, заболеваемости – 169,6 млрд рублей. Рассчитанный размер предотвращённых действиями Роспотребнадзора потерь в экономике страны указывает на эффективность его деятельности: ≈ 18,5 руб. на 1 руб. затрат, рост на 9,4% к уровню 2023 г. (рис. 7).

Расчётное число дополнительных случаев заболеваний, вероятностно обусловленных ненормативным качеством некоторых пищевых продуктов, в целом по Российской Федерации в 2023 г. составило 1,1% от общей первичной заболеваемости. При этом за последние 10 лет число случаев болезней (инфекционных, паразитарных, некоторых неинфекционных) сократилось на 38%. За период 2013–2023 гг. частота нарушений нормативов качества пищевой продукции снизилась на 30% и составила не более 3,7%. Прогнозирование риска распространения болезней, обусловленных факторами контаминации пищевых продуктов, показало, что в среднем по Российской Федерации потери продолжительности жизни составляют 1,08 года.

Моделирование системы причинно-следственных связей, основанное на машинном обучении (искусственные нейронные сети) с последующим расчётом коэффициентов эластичности по 20 наиболее значимым по величине эффекта на ОПЖ факторам, показало, что наибольшие эффекты влияния имеют показатели социально-демографического состояния регионов.

Результаты кластеризации субъектов Российской Федерации по 20 факторам выявили устойчивые пространственно детерминированные паттерны, отражающие базовое (фоновое) влияние приоритетных социально-демографических и экономических факторов на региональную дифференциацию ОПЖ, формирующих каркас популяционного здоровья. На этот каркас стратифицированно наслаивается модулирующее воздействие иных детерминант, в том числе санитарно-эпидемиологические факторы, не поддающиеся управлению деятельностью человека погодно-климатические показатели, факторы образа жизни. Указанная иерархия детерминант создаёт комплексную многоуровневую систему причинно-следственных связей «социально-гигиенические детерминанты – ОПЖ» (рис. 8, см. на вклейке).

Структурный анализ влияний факторов на ОПЖ для различных типов территорий показал, что в регионах с низкими значениями ОПЖ приоритетными факторами являются показатели демографической нагрузки и социально-экономические условия проживания. С другой стороны, наибольшие эффекты управления для регионов с высокими значениями ОПЖ ожидаются при улучшении санитарно-эпидемиологических условий проживания.

Прогноз динамики потенциального роста показателя ОПЖ населения Российской Федерации с учётом включённых в анализ 148 управляемых и условно управляемых детерминант свидетельствует о наличии дефицита роста ОПЖ к 2030 г. в 3,06 года относительно 2024 г. (рис. 9; см. таблицу).

Наибольшие эффекты за период 2018–2030 гг. ожидались от показателей санитарно-эпидемиологического благополучия населения (367 дней), образа жизни (339 дней), социально-демографической сферы (294 дней) [17]. Изменения в значениях потенциала роста ОПЖ между прогнозными значениями 2018–2030 и 2024–2030 гг. указывают на их эффективную реализацию по различным направлениям. Так, изменения в показателях санитарно-эпидемиологического благополучия за 2018–2024 гг. уже обусловили прирост ОПЖ в 181 день.

Результаты частной оценки изменения ОПЖ согласно модели «показатели санитарно-эпидемиологического благополучия – повозрастные коэффициенты смертности по причине БСК – ОПЖ» без учёта ковид-обусловленных процессов [18] показали пространственную диспропорцию (неравенство) между регионами Российской Федерации в достижении целевых значений показателя ОПЖ⁸ только за счёт изменения показателей санитарно-эпидемиологического благополучия (рис. 10 (см. на вклейке), 11).

На примере приоритетной причины смертности населения (БСК) показано, что реализация мер обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия имеет значимый положительный эффект на перспективы достижения целевых значений ОПЖ практически во всех регионах (от 0,06 п.п. в Челябинской области до 4,39 п.п. в Республике Коми).

Реализация комплекса мер по обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия (профилактика инфекционных болезней, контроль качества объектов среды обитания, питьевой воды и безопасности пищевой продукции) способна обеспечить опережение достижения национальных целевых показателей в Республике Дагестан (105,5% от цели) и Чеченской Республике (101,4% от цели). Наибольший прогнозируемый прирост ОПЖ от изменения показателей санитарно-эпидемиологического благополучия ожидается в Республике Коми (+ 4,89 п.п.), Сахалинской (+ 4,85 п.п.), Оренбургской (+ 4,48 п. п.), Томской (+ 3,51 п. п.) областях, Камчатском крае (+ 4,23 п.п.), Республике Тыва (+ 2,83 п.п.). Данные регионы являются приоритетными для инвестиций в сферу санитарно-эпидемиологического благополучия, при этом наличие управляемых рисков для здоровья, связанных с условиями среды и поведенческими факторами, создаёт потенциал для значительного эффекта на ОПЖ при реализации целенаправленных мер.

В рамках исследования закономерностей формирования нарушений здоровья (заболеваемости и смертности) в условиях текущей санитарно-эпидемиологической ситуации выявлены эффекты увеличения ОПЖ за счёт контрольно-надзорной и профилактической деятельности Роспотребнадзора, а также установлены количественные параметры значительного эпидемиологического потенциала – резерва увеличения ОПЖ через сокращение ассоциированной заболеваемости и смертности населения (рис. 12).

Установлено, что в случае реализации наблюдаемых резервов ОПЖ путём устранения ассоциированных со средой обитания случаев заболеваний и смерти (гипотетическая элиминация) можно ожидать его увеличения на 3,8 года, при этом консолидированный результат всей контрольно-надзорной деятельности оценивается в 4,2 года.

Рассмотренные методические подходы, в том числе методы машинного обучения, каскадное моделирование и нейронные сети, для целей количественного прогнозирования и оптимизации управленческих решений в сфере санитарно-эпидемиологического благополучия и повышения ОПЖ могут стать инструментом поддержки принятия данных решений. В частности, предлагается модель цифрового двойника субъекта Российской Федерации для регионального управления как основы для проактивной таргетной профилактики с обеспечением оптимального планирования мероприятий, в том числе в рамках национальных проектов, направленных на улучшение показателей популяционного здоровья (рис. 13, см. на вклейке).

Обсуждение

Полученные статистически достоверные связи показателя ОПЖ с долей городского населения (урбанизация) на территории Российской Федерации согласуются с мировыми тенденциями последних десятилетий [16]. Рост показателя урбанизации территории в большинстве случаев указывает на активные процессы научно-технологического и социально-экономического развития страны [15]. При этом данные процессы неразрывно связаны с фазовыми преобразованиями санитарно-эпидемиологической ситуации, в том числе с временным ухудшением, что отражается в повышенных уровнях заболеваемости и смертности населения, ассоциированных с качеством среды обитания [19]. Наши результаты показали, что Россия преодолела активную стадию индустриализации, что выражается в сравнительно низких на фоне других стран уровнях ассоциированной с качеством окружающей среды заболеваемости и смертности. В то же время для улучшения медико-демографической ситуации и повышения ОПЖ необходимо устранить имеющиеся проблемы в санитарно-эпидемиологической сфере.

Результаты предыдущих исследований показали, что потери здоровья и ОПЖ населения, обусловленные качеством среды обитания, закладываются ещё в ранних возрастах онтогенетического развития [20]. Снижение «стартовых траекторий» здоровья проявляется в эволюции структуры интегрального риска для здоровья детей, что находит отражение во многих донозологических эффектах с выявлением клеточно-молекулярных, органоспецифических и генетически обусловленных механизмов формирования этиопатогенетически значимых ранних нарушений здоровья уязвимых групп населения [20]. Согласно прогнозу, потери ожидаемой продолжительности жизни в условиях комбинированных и комплексных воздействий химических факторов среды обитания в ранних возрастах жизни могут составлять от 30 до 370 дней, критический возраст перехода допустимого уровня риска наблюдается с возраста двух лет [21]. Согласно результатам проведённых исследований [22], в условиях повышенной учебной нагрузки, нарушений режима перемен, использования электронных средств обучения, недостатка сна, низкой физической и избыточной цифровой активности, а также при содержании в атмосферном воздухе территорий и помещений образовательных учреждений марганца, никеля, хрома и формальдегида в концентрациях, превышающих референтные уровни (RfCch) в 1,8–8,5 раза, и нерационального питания у школьников достоверно увеличивается риск развития аллергических патологий в 1,3 раза, недостаточной выработки IgG к герпесвирусам – в 2,3 раза, а также повышается доля серонегативных лиц к антигенам кори и дифтерии – в 3,1–5,4 раза (OR = 1,33–5,4). Общими патогенетическими звеньями иммунологических механизмов модификации противоинфекционного иммунитета и аллергической реактивности в условиях воздействия комплекса приоритетных факторов является активация клеточно-опосредованных реакций адаптивного иммунного ответа (увеличение CD3+-, CD3+CD25+-, CD3+CD8+-лимфоцитов) и снижение активности системы неспецифической резистентности (снижение абсолютного фагоцитоза, фагоцитарного индекса, CD16+56+-лимфоцитов) [22].

Эволюционное моделирование и оценка накопления риска для здоровья при реализации различных сценариев питания школьников количественно подтвердили, что «наихудшие» значения данных факторов именно в этот период закладывают биологические основы снижения потенциала ОПЖ на 4,7 года. Такой вывод был сделан на основании результатов предыдущего исследования [23].

При этом максимальное снижение ОПЖ в школьные годы формируется за счёт как минимум 12 нозологических форм болезней или ранних форм их проявлений, реагирующих на воздействия или модифицируемых алиментарными факторами.

На основе количественного прогноза и полученных результатов оценки алиментарно-обусловленных потерь ОПЖ [23] разработаны оптимизационные карты индивидуального и группового питания по критерию минимизации риска потерь ОПЖ. Карты включают показатели, характеризующие домашнее (4 ед.) и школьное (7 ед.) питание, общую частоту употребления конкретных пищевых продуктов (24 ед.), социально-экономический статус семьи (5 ед.).

Потенциальные потери ОПЖ часто ассоциируют преимущественно с трудоспособным населением, на которое наряду с общесредовыми влияют факторы трудового процесса [24]. В связи с этим для оценки и прогнозирования персонифицированного профессионального риска для здоровья работников, создания научно обоснованных инструментов поддержки принятия управленческих решений разработана методология, теоретической основой которой является адаптивная нейронечёткая сеть распознавания образа, обобщения знаний и результирующего вывода, имеющая специальную гибридную многослойную (5 слоёв) архитектуру [24].

Спрогнозированный за счёт результатов моделей дефицит темпов роста может быть преодолён за счёт системной реализации национальных и федеральных проектов, мер профилактической направленности, в том числе гигиенического характера. Следует подчеркнуть, что в среднем для стран с развитой экономикой увеличение ОПЖ с 72,8 до 78 лет (целевое значение для Российской Федерации к 2030 г.) заняло 28 лет [25]. Изначально России понадобилось бы на это 13 лет (с 2017 г. – 72,7 года, по 0,41 года прироста в год), но медико-демографические потери из-за пандемии COVID-19 значительно замедлили данную тенденцию. Теперь практически тот же объём роста потребует в два раза больших усилий (с 2024 г. – 72,8 года, по 0,86 года прироста в год), высокой эффективности и скоординированности при реализации управленческих решений.

Выявленные эффекты влияния различных групп детерминант на потенциал роста ОПЖ полностью соответствуют современной парадигме общественного здоровья, смещающей акцент с исключительно медицинских вмешательств на профилактику и формирование здоровьесберегающей среды. Установленный значительный вклад факторов санитарно-эпидемиологического благополучия подтверждает экономическую и социальную целесообразность масштабирования инвестиций в данную сферу в рамках реализации национальных проектов.

Объективно важным результатом исследования является доказательство значительной региональной неоднородности не только текущих показателей ОПЖ, но и потенциальной эффективности мероприятий по обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия. Выявление регионов с максимальным прогнозируемым приростом ОПЖ от улучшения соответствующих показателей (Республика Коми, Сахалинская область и др.) обеспечивает научно обоснованный приоритет для адресного распределения ресурсов при принятии управленческих решений, что создаёт основу перехода от унифицированного подхода к целевым механизмам точечного (адресного) управления рисками.

Несмотря на комплексность, исследование имеет ограничения: результаты анализа опирались на данные государственной статистики, точность и полнота которых могут варьировать в разных регионах. Прогнозные сценарии разрабатывались на основе ретроспективных данных и заданных прогнозных условий, которые могут подвергнуться изменениям под влиянием непредвиденных макроэкономических (санкционные ограничения), социальных (политика, технологии) или эпидемиологических (новые пандемии, подобные COVID-19) событий. Проведённый анализ выявляет статистические ассоциации и позволяет строить прогнозы, однако для подтверждения причинно-следственных связей потребуются дополнительные углублённые исследования с длительным периодом наблюдения.

Заключение

Проведённое комплексное гигиеническое исследование демонстрирует ключевую роль управления санитарно-эпидемиологическим благополучием в достижении целевых показателей ожидаемой продолжительности жизни населения Российской Федерации и позволяет сделать следующие выводы.

1. Увеличение показателя ОПЖ (R² = 0,71; r = 0,84) в определённой степени инициировано ростом урбанизации в Российской Федерации, при этом, несмотря на относительно благополучную санитарно-эпидемиологическую ситуацию, сохраняется значительный резерв для повышения ОПЖ до уровня развитых стран.

2. Значительная региональная вариативность показателя ОПЖ (до 12,8 года) указывает на необходимость адресного подхода к управлению рисками, особенно в регионах с низкими показателями.

3. Основными факторами, ассоциированными с потерями здоровья и снижением ОПЖ, являются загрязнение атмосферного воздуха, питьевой воды, пищевых продуктов и почвы, а также воздействие физических факторов.

4. Деятельность Роспотребнадзора доказала свою эффективность: в 2024 г. предотвращены значительные медико-демографические и экономические потери, а показатель экономической эффективности составил 18,5 руб. на 1 руб. затрат.

5. Прогнозные модели указывают на дефицит роста ОПЖ к 2030 г. в 3,06 года относительно 2024 г., который может быть компенсирован за счёт реализации мер в сфере санитарно-эпидемиологического благополучия, образа жизни и социально-демографической политики.

6. Наибольший потенциал роста ОПЖ за счёт улучшения санитарно-эпидемиологических условий прогнозируется в Республике Коми, Сахалинской и Оренбургской областях, Камчатском крае, Республике Тыва и др., где эффект от вмешательств может быть максимальным (диапазон 92,3–100,9%).

Исследование подтверждает, что инвестиции в профилактику, контроль качества среды обитания и формирование здорового образа жизни являются экономически целесообразными и способствуют не только достижению национальных целей в части ОПЖ, но и укреплению человеческого капитала страны. Для успешной реализации этих задач необходимы системные научно обоснованные и регионально адаптированные управленческие решения.

¹ Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года».

² Работа Правительства. Национальные проекты. Доступно: https://government.ru/rugovclassifier/section/2641/

³ Национальный проект «Продолжительная и активная жизнь». https://government.ru/rugovclassifier/917/about

⁴ Приказ № 665 от 26.08.2019 г. «Об утверждении концепции развития социально-гигиенического мониторинга» Роспотребнадзора.

⁵ МР 5.1.0095–14. Расчёт фактических и предотвращённых в результате контрольно-надзорной деятельности экономических потерь от смертности, заболеваемости и инвалидизации населения, ассоциированных с негативным воздействием факторов среды обитания: методические рекомендации. М.: Федеральный центр гигиены и эпидемиологии Роспотребнадзора, 2015. 60 с.

⁶ МР 2.1.10.0269–21. Определение социально-гигиенических детерминант и прогноз потенциала роста ожидаемой продолжительности жизни населения Российской Федерации с учётом региональной дифференциации: методические рекомендации. М.: 2021. 113 с.

⁷ Результаты расчётов Всемирного банка валового национального дохода на душу населения по методу Атласа (Atlas method).

⁸ Единый план по достижению национальных целей развития Российской Федерации на период до 2024 года и на плановый период до 2030 года / утв. распоряжением Правительства РФ от 01.10.2021 г. № 2765-р (с изм. от 24.12.2021 г.) [Электронный ресурс]. КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_398015/