Особенности формирования болезней профессионального и непрофессионального генеза у работников производства аммиака и карбамида

Введение

Сохранение здоровья трудовых коллективов и профессионального долголетия работников – одна из приоритетных задач государственной политики в области охраны здоровья работающего населения, значимость которой возрастает в условиях демографической нестабильности и повышенного внимания к трудовому потенциалу страны¹. Особую остроту проблема имеет для отраслей, определяющих экстенсивный экономический рост России, в число которых входит химическая промышленность [1].

Производство аммиака и карбамида – важная составляющая химической отрасли в нашей стране, экспорт азотных удобрений обеспечивает поступление в бюджет более 4,5 млрд евро [2, 3]. Карбамид – синтетическое органическое соединение, получаемое в результате взаимодействия углекислого газа и аммиака [4]. Возрастающие темпы производства обусловлены широким применением этого вещества для изготовления карбамидо-формальдегидных смол, клеёв, меламина, циануровой кислоты, лекарственных средств и косметических препаратов, кроме того, карбамид является одним из основных удобрений, используемых в сельском хозяйстве [5]. В России действуют 15 крупных предприятий по производству аммиака и карбамида, среди которых лидирующие позиции занимают предприятия Приволжского и Северо-Западного федеральных округов [6].

В настоящее время синтез аммиака и карбамида и последующая подготовка товарной продукции осуществляются на оборудовании с высокой степенью автоматизации, однако производственный процесс всё ещё обусловливает комбинированное и сочетанное воздействие на работников паров аммиака, оксидов углерода и азота, ароматических углеводородов, пыли карбамида, шума, неблагоприятного микроклимата, напряжённости производственного процесса [7, 8]. Условия труда лиц, непосредственно занятых производством аммиака и карбамида, отнесены к 3-му классу 1-й и 2-й степеней вредности со средней категорией профессионального риска для здоровья [8, 9]. Установлена прямая зависимость частоты развития острых и хронических соматических болезней от класса, степени вредности условий труда и стажа производственной деятельности [10–15]. В то же время последствия воздействия комплекса производственных факторов на здоровье работников предприятий синтеза соединений азотной группы изучены недостаточно, что затрудняет разработку целенаправленных профилактических мероприятий корпоративных программ – наиболее перспективного направления сохранения профессионального здоровья работников и трудового долголетия коллективов. Как патология профессионального генеза у работников предприятий этого профиля подробно описывается нейросенсорная тугоухость, в то время как сведения о болезнях непрофессионального генеза представлены ограниченно [11–15]. Необходимость получения достоверной и полной информации об особенностях формирования и структуре патологий профессионального и непрофессионального генеза у работников предприятий по производству аммиака и карбамида в зависимости от условий труда, профессиональной принадлежности, возраста и стажа работы, определение возможного отрицательного влияния на здоровье определили цель настоящего исследования.

Материалы и методы

Объектом исследования были 244 работника предприятия, производящего аммиак и карбамид. Группу наблюдения (А) составили 165 рабочих (возраст – 42,2 ± 1,6 года, стаж – 11,6 ± 1,5 года), группу сравнения (B) – 79 сотрудников администрации (возраст – 42,9 ± 2,8 года, стаж – 10,5 ± 1,6 года; р = 0,32–0,58). Для изучения особенностей заболеваемости рабочих с различной профессиональной принадлежностью группа А была разделена на две подгруппы: подгруппа С – 55 рабочих, непосредственно занятых производством аммиака и карбамида (машинист компрессорных установок, аппаратчик конверсии, аппаратчик синтеза, аппаратчик кристаллизации, механик установки кристаллизации, механик установки синтеза; возраст – 43,6 ± 3,2 года, стаж 13,3 ± 2,2 года) и подгруппа D – 110 рабочих вспомогательных операций (слесарь-ремонтник, слесарь по ремонту и обслуживанию тепловых установок, слесарь КИП, водитель погрузчика, машинист перегружателей, кладовщик; возраст – 42,7 ± 3,1 года, стаж – 12,6 ± 3,3 года; р = 0,69–0,72). Для изучения особенностей структуры соматической патологии в зависимости от возраста и стажа работы по специальности на предприятии изучаемые когорты были разделены по возрасту (от 20 до 45 лет – подгруппы А1, В1, С1, D1; от 46 до 65 лет – А2, В2, С2, D2) и стажу (до 10 лет – подгруппы А3, В3, С3, D3, стаж более 10 лет – А4, В4, С4, D4). Сопоставляемые в ходе исследования когорты не имели статистически значимых различий по стажу, возрасту и половому составу (р = 0,13–0,97).

Оценка условий труда выполнена санитарно-гигиеническими, химико-аналитическими и инструментальными методами; состояние здоровья работников оценивалось по результатам медико-социологического анкетирования, общеклинических, функциональных, инструментальных и лабораторных исследований.

Анализ содержания химических веществ в воздухе рабочей зоны (ВРЗ) выполнен по стандартным методикам в аккредитованных лабораториях на поверенном оборудовании. Содержание аммиака, диоксида и оксида азота определяли электрохимическим методом (газоанализатор ГАНК-4); оксида углерода – электрохимическим методом (газоанализатор «Палладий»); взвешенных веществ – гравиметрическим методом; фракционный состав пыли (РМ₁, РМ_2,5, РМ₄, РМ₁₀) исследовали методом нефелометрии (анализатор аэрозоля DustTrak). Изучаемые фракции пыли отличаются размерностью частиц (РМ₁ – 0–1 мкм, РМ_2,5 – 0–2,5 мкм, РМ₄ – до 4 мкм, РМ₁₀ – до 10 мкм), различной способностью проникать в сосудистое русло и оказывать негативное действие на эндотелий сосудов, а также локализацией вызываемых патологических процессов (РМ₄–РМ₁₀ – трахеобронхиальное дерево; РМ_2,5–РМ₄ – бронхиолы и альвеолы, РМ₁ и РМ_2,5 – проникают в кровоток) [16]. Измерения шума проводили шумомером-виброметром «Ассистент» с использованием акустического калибратора «Защита-К».

Все работники прошли медико-социологическое анкетирование по оригинальной анкете. В ходе исследования выполнены углублённый анализ результатов ПМО за 2024 г. и программа дополнительного клинико-функционального и лабораторного обследования. Общеклинический осмотр проводился врачами высшей категории – терапевтом, кардиологом, неврологом. Программа дополнительной функциональной диагностики включала оценку морфофункционального состояния органов дыхания (спирография, риноманометрия, передняя ринофарингоскопия), системы кровообращения (кардиоинтервалография, сфигмоманометрия, эхокардиографическое исследование сердца, ультразвуковое исследование брахиоцефальных артерий и эндотелия зависимой вазодилатации плечевой артерии), органов пищеварения (ультразвуковое исследование печени, билиарного тракта, желудка, двенадцатиперстной кишки), щитовидной железы и селезёнки (ультразвуковое исследование). При дополнительном к ПМО лабораторном обследовании выполняли общеклинические, биохимические, иммунологические и иммуноферментные исследования, характеризующие гомеостаз организма в целом и функциональное состояние отдельных органов и систем. На основании результатов комплексного обследования каждому пациенту формулировали основной и сопутствующие диагнозы. Обследование пациентов выполнено с соблюдением этических норм, изложенных в Хельсинкской декларации Всемирной медицинской ассоциации (редакция 2013 г.), согласно правилам ICHGCP, Национальному стандарту ГОСТ-Р 52379–2005 «Надлежащая клиническая практика» (ICH E6 GCP). Программа исследования одобрена этическим комитетом ФБУН «ФНЦ медико-профилактических технологий управления рисками здоровью населения» (протокол № 4 от 12.01.2024 г.). Все пациенты дали предварительное добровольное информированное согласие на участие в исследовании.

Статистическую обработку результатов осуществляли при помощи пакета Statistica 10.0 с приложениями Microsoft Office. С учётом характера распределения анализируемых переменных использовали методы параметрической и непараметрической статистики с применением критериев Стьюдента и Манна – Уитни. Статистическая значимость принималась при p < 0,05. Вероятность развития болезней оценивали по критерию отношения шансов (OR). Особенности развития соматической патологии с учётом профессиональной принадлежности работников, их возраста и стажа работы на предприятии, а также установление профессиональной обусловленности развития болезней оценивали в соответствии с рекомендациями Руководства по оценке риска².

Результаты

Согласно данным СОУТ, у рабочих группы А общий класс условий труда оценивался как 2-й (допустимый) либо 3-й (3.1–3.2 – вредные условия труда 1-й или 2-й степени), при этом в подгруппе С – преимущественно как 3.1–3.2 (превышение ПДУ шума на 0,4–12,4 дБа. Напряжённость трудового процесса: плотность сигналов (звуковых) – 250–320 ед. за 1 ч работы, число объектов одновременного наблюдения – 15 единиц, нагрузка на голосовой аппарат – 25 ч в неделю. В подгруппе D общий класс условий труда – 2–3.1 класс (шум, работы по обслуживанию электроустановок, работы на высоте, работы на взрыво- и пожароопасных производствах). У сотрудников группы В аналогичные параметры условий труда соответствовали 1-му (оптимальные) или 2-му (допустимые) классу.

Результаты химико-аналитических исследований воздуха рабочей зоны показали, что концентрации аммиака, оксидов углерода и азота у группы А существенно ниже ПДК_с.с., однако выше показателей группы В (р < 0,0001–0,03), а содержание взвешенных веществ – в 3 раза больше (р = 0,001). Наиболее значимые различия установлены для фракций РМ_2,5 и РМ₄ РМ_2,5 (ПДК_с.с. для атмосферного воздуха – 0,035 мг/м³) и РМ₄ (норматив отсутствует), содержание которых в воздухе рабочей зоны группы А в 1,9–2,1 раза превышало показатели группы В (р = 0,03). Уровень акустического воздействия в цехах синтеза химических соединений и подготовки товарной продукции составлял от 83,1 ± 2,9 до 97,8 ± 3,6 дБа (эквивалентный и максимальный уровень соответственно), что превышало норматив по эквивалентному шуму на 5,5 ± 1,9 дБа и было в 1,7 раза выше показателей группы В (р < 0,001) (см. таблицу). В воздухе рабочей зоны группы А определяли содержание бензола (0,00183–0,01582 мг/м³; ПДК_с.с. = 15 мг/м³), стирола (0,00003–0,00379 мг/м³; ПДК_с.с. = 5 мг/м³), толуола (0,00087–0,00465 мг/м³; ПДК_с.с. = 150 мг/м³), этилбензола (0,00043–0,01034 мг/м³; ПДК_с.с. = 150 мг/м³), о-м-п-ксилолов (0,00005–0,0018 мг/м³; ПДК_с.с. = 150 мг/м³), что в 1,6–7,4 раза выше показателей группы В, а содержание толуола – в 93 раза. Условия трудового процесса для рабочих группы С, занятых на прямом производстве аммиака и карбамида, и группы D (рабочие вспомогательных операций) были идентичными, то есть соответствовали группе А, однако длительность пребывания в течение смены в условиях воздействия химических и физических производственных факторов составляла по данным хронометража для рабочих подгруппы С 480 мин, а для подгруппы D – 200–220 мин.

Анализ результатов комплексного клинико-лабораторного и функционального обследования, показал, что распространённость болезней основных классов у рабочих группы А не отличалась от показателей группы В (р = 0,07–0,99). В структуре заболеваемости доминировали болезни эндокринной системы, органов пищеварения, органов дыхания и кровообращения (р = 0,46–0,99) (рис. 1).

В то же время по критерию отношения шансов (OR) установлено, что для группы А характерно повышение в 1,8–4,7 раза вероятности развития жировой дегенерации печени, хронического холецистохолангита, атеросклероза, нейросенсорной тугоухости и ожирения (избыточной массы тела) (OR = 1,84–4,71; DI = 1,01–20,85), частота регистрации которых в 1,3–4,4 раза выше, чем в группе В (р = 0,01–0,05).

Для идентификации особенностей заболеваемости в разных профессиональных группах выполнен анализ распространённости болезней основных классов и нозологических форм у рабочих прямого производства аммиака и карбамида (подгруппа С) и рабочих вспомогательных операций (подгруппа D). Установлено, что у рабочих подгруппы С в 1,6–8,4 раза чаще, чем в группе В, диагностировались расстройства вегетативной нервной системы, хронический ринит, хронический холецистохолангит, нейросенсорная тугоухость (р < 0,0001–0,05), вероятность развития которых была в 2–10 раз выше (OR = 2,21–10,47; DI = 1,59–48,96). У рабочих подгруппы D в 1,5–4,5 раза чаще выявлялись случаи атеросклероза, нейросенсорной тугоухости и ожирения (избыточной массы тела), вероятность развития которых была в 2,7–5 раз выше, чем в группе В (OR = 2,78–5,03; DI = 1,10–22,95), а профессиональная обусловленность нейросенсорной тугоухости составляла 78% (RR = 4,55; Cl = 1,06–19,6; EF = 78,02). Сопоставление показателей заболеваемости у рабочих разных профессиональных групп показало, что в подгруппе С частота регистрации болезней нервной системы, органов дыхания и мочеполовой системы в 1,4–1,9 раза выше, чем в подгруппе D (р = 0,003–0,03), а хронический ринит, расстройства вегетативной нервной системы и хронический холецистохолангит диагностировались в 1,5–2,2 раза чаще (р < 0,0001–0,04).

Сравнительный анализ заболеваемости работников предприятия различного возраста показал, что распространённость основных болезней классов и структура заболеваемости у молодых рабочих (А1) не отличалась от показателей административного персонала (B1) (р = 0,13–0,97): доминировали болезни эндокринной системы, патологии органов пищеварения, болезни органов дыхания и болезни системы кровообращения (р = 0,14–0,88). В то же время в подгруппе А1 в 1,6–2,6 раза чаще регистрировались случаи гипертонической болезни, жировой дегенерации печени, атеросклероза и ожирения (избыточной массы тела) (р = 0,01–0,05), вероятность развития которых была в 2–3 раза выше (OR = 2,34–3,15; DI = 1,02–9,73). У рабочих подгруппы А2 распространённость болезней основных классов также не имела различий с подгруппой B2 (р = 0,12–0,49), однако отличалась от таковой у рабочих молодого возраста: после болезней эндокринной системы (болезни щитовидной железы, сахарный диабет, ожирение и другие виды избыточности питания, нарушения обмена веществ) (р = 0,16–0,45 к подгруппе А1), на втором месте были болезни системы кровообращения (р < 0,0001) и лишь на третьем – органов пищеварения (р = 0,33) и дыхания (р = 0,86). Одновременно частота выявления хронического холецистохолангита, атеросклероза и нейросенсорной тугоухости в подгруппе А2 в 1,6–3,6 раза превышала показатели подгруппы B2 (р < 0,0001–0,03), а вероятность их развития была в 2,8–8,7 раза выше (OR = 2,87–8,67; DI = 1,09–20,09), при этом профессиональная обусловленность нейросенсорной тугоухости достигала 86% (RR = 7,17; Cl = 1,34–20,7; EF = 86,1) (рис. 2).

Для уточнения последствий одновременного влияния на состояние здоровья возраста и условий трудового процесса выполнен сравнительный анализ возрастной заболеваемости рабочих подгрупп С и D и показателей административного персонала соответствующего возраста. Установлено, что у молодых рабочих прямого производства (подгруппа С1), непосредственно занятых на производстве аммиака и карбамида, распространённость болезней эндокринной системы, органов пищеварения и органов дыхания была в 1,2–1,5 раза выше подгруппы сравнения (В1) (р = 0,02–0,03). Расстройства вегетативной нервной системы, хронический ринит, жировая дегенерация печени, хронический холецистохолангит, ожирение (избыточная масса тела) регистрировались в 1,6–3,6 раза чаще (р < 0,0001–0,02), при этом вероятность их развития была в 2,5–5,7 раза выше (OR = 2,55–5,67; DI = 1,03–16,32). У рабочих старшего возраста подгруппы С2 распространённость болезней органов дыхания и уха и сосцевидного отростка превышала в 1,2–6,8 раза показатели подгруппы В2 (р = 0,04–0,05); хронический ринит, хронический холецистохолангит, атеросклероз и нейросенсорная тугоухость регистрировались в 1,6–4 раза чаще (р < 0,0001–0,02), при этом вероятность их развития была в 3,8–11,5 раза выше (OR = 3,75–1,46; DI = 1,01–60,05), а профессиональная обусловленность нейросенсорной тугоухости составляла 84% (RR = 6,46; Cl = 1,11–26,2; EF = 84,5). Сравнительный анализ структуры заболеваемости молодых рабочих подгруппы D1 и подгруппы В1 показал отсутствие значимых различий: наиболее часто регистрировались болезни эндокринной системы, органов пищеварения, системы дыхания, системы кровообращения, однако в подгруппе D1 вероятность развития эндокринной патологии и болезней системы кровообращения была в 2,6–3 раза выше (OR = 2,6–3,07; DI = 1,08–8,73), а распространённость этой патологии – в 1,2–1,6 раза больше (р = 0,02–0,05). В подгруппе D1 в 1,5–4,4 раза чаще регистрировались гипертоническая болезнь, жировая дегенерация печени, атеросклероз, ожирение (избыточная масса тела) (р < 0,0001–0,04), вероятность развития которых была в 2,8–7,4 раза выше, чем в группе В1 (OR = 2,80–7,36; DI = 1,01–19,66). У рабочих подгруппы D2 при близкой к подгруппе В2 структуре заболеваемости и распространённости болезней основных классов (р = 0,06–0,34) в 4,8 раза чаще встречался хронический холецистохолангит, вероятность развития которого была в 7 раз выше (OR = 6,79; DI = 1,45–31,8). Сравнительный анализ заболеваемости рабочих разных профессиональных групп показал, что уже в возрасте до 45 лет в подгруппе С1 распространённость болезней нервной системы, органов дыхания и пищеварения была в 1,3–1,9 раза выше показателей подгруппы D1 (р = 0,02–0,05), а хронический ринит, расстройства вегетативной нервной системы и хронический холецистохолангит встречались в 1,6–2,4 раза чаще. У рабочих подгруппы С2 распространённость болезней системы кровообращения, органов дыхания, костно-мышечной системы и нервной системы, болезней уха и сосцевидного отростка была в 1,3–2,3 раза выше группы D2 (р < 0,0001–0,05), а хронического ринита, расстройств вегетативной нервной системы, нейросенсорной тугоухости, атеросклероза и нарушения обмена липопротеидов диагностировались в 1,2–2,3 раза чаще (р < 0,0001–0,01).

Для установления влияния стажа работы по специальности на здоровье проведён сравнительный анализ заболеваемости работников различных стажевых и профессиональных групп. Установлено, что распространённость основных болезней классов и структура заболеваемости рабочих подгруппы А3 не отличалась от показателей подгруппы B3 (р = 0,12–0,45), однако в подгруппе А3 чаще диагностировались расстройства вегетативной нервной системы (р = 0,009), а в подгруппе B3 – гипертоническая болезнь (р = 0,01) и жировая дегенерация печени (р = 0,03). У рабочих подгруппы А4 распространённость болезней основных классов и структура патологий также не отличались от показателей подгруппы B4 (р = 0,13–0,88), однако вероятность развития в перспективе болезней органов пищеварения, дыхания, кровообращения, слуха, эндокринной системы была выше (OR = 1,18–1,81; DI = 0,96–5,42). Дальнейшие исследования показали, что у рабочих подгруппы C3 вероятность развития болезней органов пищеварения, нервной и эндокринной систем, костно-мышечного аппарата была в 11,5–20,4 раза выше, чем в подгруппе В3 (OR = 11,56–20,35; DI = 1,36–166,85), при этом расстройства вегетативной нервной системы, хронический ринит, дорсопатии, хронический холецистохолангит, ожирение (избыточная масса тела) и нарушение обмена липопротеидов регистрировались 2,8–20 раз чаще (р < 0,0001–0,04). При стаже более 10 лет у рабочих подгруппы С4 не только сохранялся более высокий уровень заболеваемости перечисленными болезнями, но и в 1,7–12,1 раза чаще, чем в подгруппе В4, регистрировались жировая дегенерация печени, гипертоническая болезнь, атеросклероз и нейросенсорная тугоухость (р < 0,0001–0,04), вероятность развития которых была в 3,4–13,4 раза больше (OR = 3,36–13,36; DI = 1,06–109,88), а профессиональная обусловленность нейросенсорной тугоухости составляла 90% (RR = 9,87; Cl = 1,17–72,6; EF = 89,9). У рабочих вспомогательных операций (подгруппа D) прослеживалась аналогичная тенденция роста заболеваемости отдельными нозологическими формами, однако уровень их распространённости был ниже. В подгруппе D3 расстройства вегетативной нервной системы, хронический ринит, дорсопатии, хронический холецистохолангит, ожирение (избыточная масса тела) и нарушение обмена липопротеидов регистрировались в 2,1–11,8 раза чаще (р < 0,0001–0,01), чем в подгруппе B3 (OR = 4,24–20,48; DI = 1,19–159,69). В подгруппе D4 эти патологии, а также жировая дегенерация печени, гипертоническая болезнь, атеросклероз и нейросенсорная тугоухость встречались в 1,4–4 раза чаще (р < 0,001–0,01), чем в подгруппе B4 (OR = 3,49–9,30; DI = 1,18–23,77). Сравнительный анализ заболеваемости рабочих, непосредственно занятых производством аммиака и карбамида, и рабочих вспомогательных операций показал, что в подгруппе С3 распространённость хронического холецистохолангита и расстройств вегетативной нервной системы в 2,7–13,2 выше, чем в подгруппе D3, а в подгруппе С4 в 2,3 раза чаще, чем в D4, встречались расстройства вегетативной нервной системы, хронический ринит и нейросенсорная тугоухость (р < 0,0001–0,03).

Обсуждение

Согласно экспериментальным и клиническим данным, хроническое ингаляционное поступление аммиака даже в концентрациях 7,5–10 мг/м³ оказывает раздражающее действие на дыхательную систему, снижает её устойчивость к патогенной микрофлоре, подавляет активность сурфактанта и провоцирует развитие широкого спектра внелёгочных эффектов: тахикардии, артериальной гипертензии, гиперхолестеринемии, формирование вторичного иммунодефицита, ускорение апоптоза, повреждение астроцитов с торможением образования гамма-аминомасляной кислоты и последующей инициацией процессов возбуждения, оказывающих негативное влияние на функциональное состояние всех систем организма. Установлен генотоксический эффект аммиака [17–19]. Основу развития артериальной гипертензии и ишемической болезни сердца под влиянием карбамида формируют процессы патологической активации перекисного окисления липидов и гликозилирования с ранним развитием атеросклеротических изменений и нарушением гладкомышечного слоя сосудистой стенки [20, 21]. Длительное воздействие субпороговых концентраций оксиди диоксида азота в концентрациях 0,8–50 мг/м³, диоксида азота в концентрации 0,028 мг/м³ вызывает иммуносупрессивное состояние, нарушает газообмен в лёгочной ткани, повреждает эндотелий капилляров, активирует реакции оксидативного стресса [15, 20–23]. Неблагоприятное влияние оксида углерода связывают с образованием карбоксигемоглобина, что вызывает тканевую гипоксию и увеличивает риск развития дистрофических изменений в органах [21, 22].

Установлено, что одновременное ингаляционное воздействие аммиака, карбамида, оксидов азота и углерода в концентрациях, формирующихся при производстве аммиака и карбамида, провоцирует развитие межсистемной коморбидной патологии сердечно-сосудистой, центральной нервной и иммунной систем, истощает адаптационные резервы организма, ускоряет процессы старения [13]. Дополнительным негативным фактором производства азотных удобрений является хроническое воздействие на работников мелкодисперсной пыли карбамида. Проникающие в сосудистое русло частицы РМ_2,5 в концентрации 0,0125 мг/м³ вызывают эндотелиальную дисфункцию, формируют гемостатический дисбаланс – активируют тромботическое и коагуляционное звенья гемостаза, что в сочетании с метаболическими и иммунологическими нарушениями способствует развитию воспалительных процессов в стенке сосудов, стимулирует атерогенез и развитие тромбозов [21–24]. Стимуляция частицами пыли карбамида альвеолярных рецепторов с последующим воздействием на вегетативную нервную систему способствует нарушению работы водителей ритма сердца и адекватности процессов проводимости в миокарде ситуативным нагрузкам [15]. Производственный шум и напряжённость трудового процесса на фоне химических факторов ускоряют развитие дисфункции вегетативной нервной системы, нейроэндокринных расстройств и активируют атерогенез [14]. Доказано полиорганное негативное воздействие ароматических углеводородов с развитием оксидативного стресса, метаболического и гемолитического синдромов, иммуносупрессии, гепато-, нейро- и кардиотоксических эффектов [25–27]. Таким образом, сочетанное воздействие факторов производственного процесса на работников предприятий по производству аммиака и карбамида может оказывать отрицательное влияние на здоровье, быть триггером развития многих патологических процессов и выступать как праймер формирования межсистемной коморбидной патологии.

Результаты выполненного исследования показали, что заболеваемость работников предприятия по производству аммиака и карбамида формируется преимущественно болезнями эндокринной системы (болезни щитовидной железы, сахарный диабет, ожирение и другие виды избыточности питания, нарушения обмена веществ; на долю ожирения и нарушений обмена веществ, преимущественно в виде дислипидемий, приходилось более ⅔ зарегистрированных случаев болезней этого класса), органов пищеварения, дыхания и кровообращения, диагностированных у 45–85% обследованных, при этом у рабочих всех специальностей вероятность развития патологий приоритетных классов была в 1,8–4,7 раза выше, чем у административного персонала. Также в 1,3–4,4 раза чаще диагностировались случаи жировой дегенерации печени, хронического холецистохолангита, атеросклероза, нейросенсорной тугоухости, при этом профессиональная обусловленность нейросенсорной тугоухости достигала 76%. Данные углублённых исследований позволили выявить различия показателей соматической заболеваемости рабочих различных профессиональных групп. Установлено, что у рабочих, непосредственно занятых производством аммиака и карбамида и осуществляющих трудовую деятельность в условиях максимального сочетания и продолжительности воздействия негативных производственных факторов, вероятность развития болезней нервной системы, органов пищеварения, дыхания, уха и сосцевидного отростка до 10 раз выше, чем у административного персонала, при этом расстройства вегетативной нервной системы, хронический холецистохолангит, хронический ринит и нейросенсорная тугоухость диагностировались в 1,6–8,4 раза чаще, а профессиональная обусловленность нейросенсорной тугоухости достигала 88%. У рабочих вспомогательных операций производственно обусловленная заболеваемость формировалась преимущественно болезнями эндокринной системы, системы кровообращения, а профессиональная – патологией слуха; вероятность их развития была в пять раз выше, чем у сотрудников администрации, при этом ожирение (избыточная масса тела), атеросклероз и нейросенсорная тугоухость диагностировались в 1,5–4,5 раза чаще, а профессиональная обусловленность установлена только для нейросенсорной тугоухости (78%). В целом частота развития приоритетных патологий (болезни органов дыхания, нервной системы и органов пищеварения) у рабочих прямого производства была в 1,5–2,2 раза выше, чем у рабочих вспомогательных операций.

Результаты исследования показали, что с увеличением возраста во всех профессиональных группах работников предприятия распространённость производственно обусловленной патологии возрастает, однако у рабочих независимо от специализации негативные тенденции выражены более отчётливо, чем у административного персонала: если у молодых рабочих частота регистрации приоритетных болезней в 1,6–2,6 раза превышала показатели административного персонала, то в старшей возрастной группе разница показателей распространённости составляла 2,8–8,7 раза. Выявленная закономерность была более выражена у рабочих, занятых на производстве аммиака и карбамида: если у молодых рабочих вероятность развития болезней, связанных с условиями труда, в шесть раз выше, чем у административного персонала, а частота диагностики расстройств вегетативной нервной системы, хронического ринита, жировой дегенерации печени, хронического холецистохолангита, ожирения (избыточной массы тела) – в 1,6–3,6 раза больше, то в старшей возрастной группе вероятность увеличивается до 11,5 раза, а частота выявления данных нозологических форм – до 4 раз. Таким образом, у рабочих прямого производства аммиака и карбамида в возрасте старше 45 лет распространённость болезней системы кровообращения, органов дыхания, костно-мышечной системы и нейросенсорной тугоухости в 1,3–2,6 раза опережала аналогичные показатели рабочих вспомогательных операций.

Изучение влияния стажа работы на показатели заболеваемости сотрудников предприятия позволило установить, что негативные тенденции наиболее ярко выражены у рабочих, непосредственно занятых производством аммиака и карбамида. Даже при стаже менее 10 лет вероятность развития болезней нервной и эндокринной систем, органов пищеварения и дыхания, костно-мышечного аппарата была в 11,5–20,4 раза выше, а частота выявления расстройств вегетативной нервной системы, хронического ринита, хронического холецистохолангита, ожирения (избыточной массы тела), нарушений обмена липопротеидов и дорсопатий – в 2,8–20 раз больше, чем у сотрудников административного аппарата. Наличие стажа более 10 лет повышает у рабочих прямого производства аммиака и карбамида вероятность развития и частоту выявления болезней органов дыхания (хронический ринит), пищеварения (жировая дегенерация печени, хронический холецистохолангит), кровообращения (гипертоническая болезнь, атеросклероз), нервной системы (расстройства вегетативной нервной системы), эндокринной системы (ожирение, избыточная масса тела, нарушения обмена липопротеинов), нарушений слуха (нейросенсорная тугоухость) в 3,4–13,4 раза по сравнению с сотрудниками администрации. При увеличении стажа работы рабочих прямого производства заболеваемость болезнями органов дыхания, кровообращения, пищеварения, эндокринной системы, уха и сосцевидного отростка увеличивалась в 1,8–6,3 раза, в то время как у рабочих вспомогательных операций увеличение было менее выражено – в 1,4–2,4 раза.

Заключение

Заболеваемость рабочих всех специальностей предприятия по производству аммиака и карбамида определяется не только профессиональной патологией органа слуха, выявляемой в ходе ПМО, но и болезнями органов пищеварения (жировая дегенерация печени, хронический холецистохолангит), дыхания (хронический ринит) и кровообращения (гипертоническая болезнь, атеросклероз), регистрируемых у 45–85% рабочих, при этом вероятность развития патологий приоритетных классов была в 1,8–4,7 раза выше, чем у административно-управленческого персонала.

У рабочих, непосредственно занятых производством аммиака и карбамида, вероятность развития патологий профессионального (болезни слуха) и непрофессионального (болезни нервной системы, органов пищеварения, дыхания) генеза была до 10 раз выше, чем у административного персонала, при этом расстройства вегетативной нервной системы, хронический холецистохолангит, хронический ринит и нейросенсорная тугоухость диагностировались в 1,6–8,4 раза чаще, а профессиональная обусловленность нейросенсорной тугоухости достигала 88%.

Заболеваемость рабочих вспомогательных операций болезнями профессионального и непрофессионального генеза формировалась патологиями эндокринной системы, органов кровообращения, нарушениями слуха, вероятность развития которых была в пять раз выше, чем у административного персонала, при этом нейросенсорная тугоухость, ожирение (избыточная масса тела) и атеросклероз диагностировались в 1,5–4,5 раза чаще, а профессиональная обусловленность нейросенсорной тугоухости составляла 78%.

Для рабочих, непосредственно занятых производством аммиака и карбамида, была характерна большая распространённость в возрасте до 45 лет болезней нервной системы, органов дыхания и пищеварения: в 1,3–1,9 раза выше, чем у рабочих вспомогательных операций. У рабочих старшей возрастной группы распространённость болезней системы кровообращения, органов дыхания, костно-мышечной системы и уха и сосцевидного отростка в 1,3–2,6 раза превышала аналогичные показатели группы сравнения.

Увеличение стажа работы по специальности оказывало наиболее выраженное негативное влияние на показатели заболеваемости рабочих, непосредственно занятых производством аммиака и карбамида, увеличивая вероятность формирования и заболеваемость болезнями профессионального и непрофессионального генеза при стаже до 10 лет в 2,8–20,4 раза, более 10 лет – в 3,4–13,4 раза по сравнению с административно-управленческой группой.

¹Трудовой кодекс Российской Федерации от 30.12.2001 г. № 197-ФЗ. Редакция от 29.09.2025 г., с последними изменениями.

²Р 2.1.10.3968–23. 2.1.10. Руководство по оценке риска здоровью населения при воздействии химических веществ, загрязняющих среду обитания (утв. 05.09.2023 г.).