Связь субъективного раздражения запахами в атмосферном воздухе и моделей поведения жителей промышленного города: гигиенический аспект

Введение

Среди различных факторов, влияющих на качество воздуха, особого внимания с гигиенической точки зрения заслуживают запахи. Они являются интегральным индикатором химического загрязнения атмосферы и выполняют сигнальную функцию, предупреждая о потенциальной опасности для здоровья. Воздействие неприятных запахов напрямую связано с ухудшением условий жизни населения и может оказывать негативное влияние на здоровье. Это влияние выражается прежде всего в различных соматических расстройствах, таких как раздражение слизистых оболочек дыхательных путей и глаз, головная боль, одышка, тошнота [1–3]. Современные исследования подтверждают, что негативные эффекты запахов могут быть связаны с прямым раздражающим и (или) токсическим действием химических веществ, особенно на клетки слизистых оболочек, поскольку первой мишенью действия факторов окружающей среды на организм являются пограничные эпителиальные ткани [4, 5]. В последние годы накоплены данные, свидетельствующие о том, что постоянное обонятельное раздражение может приводить к системным воспалительным реакциям и оказывать нейротоксический эффект [6, 7]. Особую опасность с гигиенической точки зрения представляют вещества, обладающие одновременно и резким запахом, и токсическими свойствами, – сероводород, аммиак, меркаптаны и летучие органические соединения (ЛОС). Некоторые исследования показывают, что даже неощутимые субпороговые концентрации этих веществ могут вносить вклад в общую токсическую нагрузку на организм [6]. Значительное внимание учёные уделяют не только соматическим расстройствам, но и когнитивным и эмоциональным последствиям. Хроническое воздействие раздражающих запахов провоцирует такие реакции, как гнев, беспокойство, ухудшение настроения, снижение концентрации внимания и чувство потери контроля над средой обитания [2, 3, 7]. Жители, жалующиеся на неприятный запах, часто сообщают о вынужденных изменениях повседневного поведения, которые проявляются, например, в невозможности проветрить квартиру, развесить и сушить бельё на открытом воздухе, спать с открытым окном [7]. Эти поведенческие адаптации являются механизмами избегания потенциального риска для здоровья.

Поскольку воздействие навязчивых запахов относится к хроническим стрессорам, подачу жалобы в надзорные органы правомерно рассматривать как поведенческий компонент адаптации – активное проблемно-ориентированное копинг-поведение, направленное на устранение стрессового фактора (запаха) [8]. Следовательно, его анализ в контексте основных копинг-стратегий (coping strategies) представляется наиболее релевантным [9]. Последние исследования в этой области [10, 11] показывают, что различные способы борьбы со стрессом могут как усиливать, так и ослаблять реакцию раздражения, вызванную промышленными запахами.

С гигиенических позиций запах всегда рассматривался в качестве важнейшего критерия и лимитирующего признака вредности веществ при обосновании их максимальных разовых ПДК (ПДК_м.р.)*. Однако на практике зачастую даже при очень низких концентрациях, не превышающих ПДК отдельных веществ, комбинированное действие одорантов приводит к субъективному раздражению запахом, вызывая рефлекторные и вегетативные реакции, нарушающие нормальное функционирование организма [4, 5, 12]. Синергетический эффект воздействия комплекса одорантов, который может потенцировать негативное влияние на здоровье, свидетельствует о необходимости поиска дополнительных методологических подходов, выходящих за рамки традиционной системы контроля загрязнения атмосферного воздуха пахучими веществами как значимого фактора социально-гигиенического неблагополучия. Это ставит перед гигиеной новые задачи по разработке интегральных методов оценки загрязнения атмосферного воздуха, учитывающих не только концентрации пахучих веществ, характер, продолжительность воздействия запаха, но и особенности его восприятия населением. Как известно, выражение нарушенного благополучия, вызываемого неблагоприятным ольфакторным воздействием, у жителей в районах размещения источников запаха (раздражение запахом) [1–3] становится весьма важным критерием оценки качества окружающей среды.

Реакция населения на навязчивые запахи в атмосферном воздухе представляет собой комплекс поведенческих паттернов, направленных на снижение риска для здоровья и минимизацию дискомфорта. Основываясь на данных литературы, в том числе опубликованных за последние годы, эти стратегии можно классифицировать следующим образом.

Избегание и изоляция. Данная стратегия напрямую связана с минимизацией экспозиции. Она включает избегание источников запахов [13], уменьшение времени пребывания и физической активности на открытом воздухе в периоды интенсивного запахового фона, изменение маршрутов передвижения и использование средств индивидуальной защиты (например, масок-респираторов). Современные исследования показывают, что использование масок, ставшее массовой практикой после пандемии COVID-19, теперь всё чаще применяется и для защиты от неприятных запахов, то есть становится новой гигиенической привычкой [13]. Жители могут временно изолироваться от загрязнённых зон, проводя время в чистых районах или специально оборудованных общественных пространствах (торговые центры, библиотеки), что помогает снизить как реальную, так и воспринимаемую угрозу здоровью.

Адаптация и модификация окружения. Стратегия направлена на создание безопасного микропространства – жилища. Для этого используют герметизацию помещений, системы кондиционирования и очистки воздуха с HEPA- и угольными фильтрами, а также бытовые ароматизаторы для маскировки неприятных запахов [14]. Однако с гигиенической точки зрения последняя практика неоднозначна, так как синтетические ароматизаторы сами по себе могут быть источником летучих органических соединений и способствовать ухудшению качества воздуха в помещениях. В случаях серьёзных психосоматических последствий некоторые люди обращаются за помощью к врачам и психологам, что также является формой адаптации.

Проактивное гражданское участие. Стратегия предполагает попытки повлиять на источник проблемы. Она охватывает взаимодействие с соседями для коллективного сбора информации (например, с помощью мобильных приложений и социальных сетей) и фиксации нарушений [15]. Ключевым элементом является подача жалоб и запросов в контролирующие органы – Роспотребнадзор, Минприроды, прокуратуру. Современные исследования показывают, что такая активность не только позволяет выразить недовольство, но и является формой «гражданской науки» (citizen science), когда данные, собранные населением, используются для оценки загрязнения атмосферного воздуха, оказания давления на промышленные предприятия и совершенствования социально-гигиенического мониторинга [12, 16].

Применение населением различных поведенческих стратегий направлено на достижение субъективного благополучия – неотъемлемого компонента качества жизни и здоровья. Однако исследования, посвящённые комплексному анализу действий населения при столкновении с проблемой раздражающих запахов в атмосферном воздухе, с учётом современных гигиенических рисков и поведенческих паттернов остаются малочисленными и практически отсутствуют в России. Актуальность таких исследований возрастает в связи с увеличением антропогенной нагрузки на урбанизированные территории и ростом обеспокоенности населения качеством окружающей среды.

Цель исследования – систематизация и анализ поведенческих реакций населения на наличие в воздухе неприятных запахов от промышленных объектов, а также изучение зависимости этих реакций от параметров восприятия (регулярность возникновения, сила запаха и уровень раздражения).

Материалы и методы

Исследования проведены в Глазове (Удмуртская Республика) с населением около 90 тыс. жителей, в котором расположены различные предприятия, в том числе металлургической, перерабатывающей промышленности и агропромышленного комплекса, коммунальные объекты, являющиеся потенциальными источниками запахов в атмосферном воздухе. Существенный вклад в загрязнение воздуха пахучими веществами вносит частный сектор, жители которого используют печное отопление. Перечень предприятий и других объектов, социально-экономический потенциал, жилищная структура города типичны для большинства других средних городов России [17]. Следовательно, Глазов можно принять в качестве типового (модельного) для решения поставленных в работе задач.

Перечень потенциальных пахучих веществ в атмосферном воздухе определён по результатам анализа проектных материалов рассматриваемых предприятий и их аналогов, литературным данным с использованием метода профилирования запаха (Odor Profile Method, OPM) [18]. Оценка содержания загрязняющих веществ в атмосфере осуществлена по данным расчётов и систематических натурных исследований, выполненных ФБУЗ «ЦГиЭ № 41» (всего за 2017–2021 гг. проанализировано 29 420 проб).

Для оценки вероятности появления запаха разной силы в районах размещения предприятий проведены органолептические (ольфакто-одориметрические) исследования в соответствии с [19]. Всего выполнено 660 подфакельных органолептических замеров.

Анкетирование, охватившее 719 жителей города, было проведено в 2022 г. Средний возраст респондентов – 44,6 ± 11,85 года. Опрос проведён в электронном формате с помощью заполнения анкеты в гугл-форме (ссылку распространяли представители предприятий и контролирующих организаций, а также размещали в социальных сетях) и посредством заполнения бумажных анкет, которые раздавали респондентам. Анкета включала вопросы о частоте и интенсивности восприятия запахов в атмосфере, а также оценку степени раздражения по вербальной и числовой шкалам. Респондентам предложили оценить удовлетворённость районом проживания и экологическую ситуацию. Кроме того, был задан вопрос о действиях, которые они предпринимают при возникновении проблем, связанных с загрязнением окружающей среды: «Какие действия и как часто вы предпринимаете, когда сталкиваетесь с экологическими проблемами?» (с вариантами ответов «Обращаюсь с жалобами в государственные органы», «Предъявляю жалобы человеку (людям), ответственному(-ным) за возникновение проблемы», «Обсуждаю эту проблему с соседями, друзьями и родственниками, в Интернете», «Думаю о кардинальных способах решения проблемы», «Пытаюсь в максимальной степени, насколько это возможно, адаптироваться к ситуации», «Использую освежители воздуха», «Смиряюсь с ситуацией и просто терплю», «Закрываю окна», «Я не вешаю сушить бельё на улице (на балконе)»). Структура анкеты разработана с учётом стандартного опросника в соответствии с [20].

Для выделения категорий респондентов с похожими моделями поведения при столкновении с экологическим проблемами использовали кластерный анализ методом k-средних в программе IBM SPSS Statistics 20, межгрупповые сравнения проводили по критерию хи-квадрат с учётом статистической значимости при p ≤ 0,05.

Результаты

Основные источники запахов в городе и перечень потенциальных одорантов, формирующих специфические запахи в атмосферном воздухе, по данным проектных материалов предприятий (или их аналогов) и литературным данным, представлены в табл. 1. Там же указаны спектры запахов от этих источников по результатам интервью с жителями и собственных органолептических исследований.

Согласно представленной таблице, предприятия и другие объекты Глазова являются источниками разнообразных по характеру запахов, формируемых широким спектром преимущественно органических веществ. Так, по данным инвентаризации выбросов, только от источников механического завода в атмосферу выделяется 117 загрязняющих веществ, практически половина из которых (48) обладает ольфакторным действием. При этом выполненный расчёт рассеивания с учётом фоновых загрязнений показал, что ни по одному ингредиенту в воздухе на границе санитарно-защитной зоны, жилой застройки и зоны с нормируемыми показателями качества среды обитания приземные концентрации не превышают ПДК.

Данные систематических лабораторных исследований загрязнения атмосферного воздуха за 2017–2021 гг. в разных районах города и его окрестностях продемонстрировали, что содержание восьми постоянно контролируемых веществ (азота диоксид, аммиак, углерода оксид, взвешенные вещества, хлор, гидрофторид, серы диоксид, бенз(а)пирен) в основном не превышает гигиенических нормативов, установленных для населённых мест. Единичные превышения ПДК зафиксированы у аммиака и взвешенных веществ (не более 2% от общего количества проб), хлора (от 0,5 до 3,75% от общего количества проб).

Результаты натурных органолептических исследований показали, что на момент их проведения источниками специфического навязчивого запаха в селитебной территории были комбикормовый завод, птицефабрика и мебельная фабрика. В районе размещения остальных предприятий запах не обнаружен, что может быть связано как с особенностями метеорологических условий в день исследований, так и с отсутствием нарушений технологических регламентов, профилактикой на производстве и др.

Проведённое анкетирование выявило, что респонденты в основном оценивают экологическую ситуацию в районе проживания как приемлемую для жизни, однако почти половина опрошенных (42%) выразили обеспокоенность влиянием загрязнения атмосферного воздуха на здоровье.

Систематические наблюдения за состоянием атмосферного воздуха показали, что содержание мониторируемых веществ не превышает гигиенических нормативов, установленных для населённых мест, а уровень «раздражения» (удельный вес населения, находящегося в состоянии досады, недовольства, гнева) запахами окружающей среды в Глазове ниже, чем в некоторых других городах, в частности с развитой пищевой промышленностью [3]. Тем не менее для города актуальна проблема запахов, которые вызывают у населения беспокойство и снижают уровень комфорта. Допускают возможность нарушений состояния здоровья, связанных с воздействием посторонних запахов, 30,5% респондентов.

По результатам кластерного анализа респонденты были разделены на три группы. Кластер 1 (активная стратегия) включает самых активных участников, которые задумываются о преодолении экологических проблем, обсуждают их с окружающими и часто подают жалобы руководству организаций или людям, которых они считают виновными в возникновении проблем, обращаются в государственные органы, такие как администрация города, Роспотребнадзор, иные уполномоченные инстанции (рис. 1). Кластер 2 (адаптивная стратегия) – респонденты смиряются с экологическими проблемами и стараются адаптироваться к ситуации, например, используют освежители воздуха или закрывают окна для уменьшения запахов и загрязнений. Эти респонденты реже обсуждают свои проблемы с соседями и редко подают жалобы. В Кластере 3 (пассивная стратегия) основным действием становится изоляция (например, закрывание окон), хотя такая активность наблюдается у меньшей доли респондентов по сравнению с Кластером 2. Представители Кластера 3 также редко избегают сушки белья на улице, и хотя могут обсуждать способы устранения проблем, реальные их действия ограничиваются разговорами и иногда обсуждениями в социальных сетях.

Принадлежность респондентов к одному из кластеров связана с оценкой качества окружающей среды. В Кластере 1 25,3% респондентов оценивают экологическую обстановку как «плохую» или «скорее плохую». В Кластере 2 таких лиц меньше (≈ 19,5%), а в Кластере 3 их примерно 14,9%. В позитивных оценках состояния окружающей среды наблюдается обратная тенденция: реже всего считают её «хорошей» или «скорее хорошей» представители Кластера 1 (21,6%) и чаще всего – представители Кластера 3 (29,2%).

Респонденты Кластера 1 ощущают навязчивые запахи «очень часто» либо «всегда» (16,4%). В Кластере 2 и Кластере 3 таких лиц значительно меньше (5,8 и 8,5% соответственно). Также респонденты Кластера 1 чаще характеризуют запах как «сильный» и «очень сильный» (15,2%). В Кластере 2 такие оценки дают 12,1% участников группы, а в Кластере 3 – 8,6%.

Представители Кластера 1 демонстрируют наиболее высокие уровни раздражения запахами, оценённые в среднем как 5,33 балла по десятибалльной (графической) шкале, что указывает на чувствительность к этому фактору. Наименьшая доля респондентов отмечает минимальное (1 балл) раздражение – 14,1% (табл. 2), при этом значительная часть активных респондентов (суммарно 20,5%) испытывает сильное раздражение – баллы 9 и 10. В то же время респонденты из Кластера 2 и Кластера 3 показывают значительно более низкие средние оценки – 4,63 и 4,43 соответственно. Ключевое различие между этими двумя группами заключается в структуре их ответов. Для Кластера 2 характерно выраженное бимодальное распределение с двумя пиками: на оценке «3» (18,2%) и, что особенно важно, на оценке «5» (16%). Это указывает на поляризацию внутри группы: одна часть респондентов испытывает умеренный, но стабильный дискомфорт, а другая – средний, который, вероятно, и является тем порогом, после которого они применяют адаптационные стратегии. Распределение же в Кластере 3 смещено в сторону более низких оценок. Здесь наблюдается самый выраженный пик при минимальных баллах: доля респондентов, поставивших оценки «2» (16,2%) и «1» (19,7%), в сумме составляет 35,9%. Это наибольший среди всех кластеров процент респондентов, сообщающих об очень слабом раздражении или его отсутствии. Таким образом, можно констатировать, что пассивность данной группы в наибольшей степени связана с объективно низким уровнем испытываемого дискомфорта.

Данные вербальной шкалы также согласуются с рассмотренными выше результатами: среди респондентов Кластера 1 более четверти считают запахи «очень раздражающими» или «чрезвычайно раздражающими» (26,6%). В то же время среди представителей Кластера 2 и Кластера 3 процент отмечающих такую высокую степень раздражения значительно ниже (12,7 и 12% соответственно).

Данные таблицы демонстрируют, что уровень субъективного раздражения запахами тесно связан с поведенческими стратегиями респондентов. Эта связь проявляется не только в их повседневных практиках, но и в более масштабных жизненных решениях. Так, при планировании отпуска респонденты используют разные критерии выбора мест по их экологической безопасности. Представители Кластера 1 чаще всего (48,7%) выражают активную озабоченность экологической ситуацией и проявляют наиболее выраженный интерес к отдыху в местах с минимальным риском контакта с загрязнителями воды и воздуха. Респонденты Кластера 2 и Кластера 3 проявляют более умеренный интерес к экологическим аспектам при планировании отпуска: полное согласие с утверждением о выборе мест с минимальным воздействием загрязняющих факторов отмечают 36 и 43,6% представителей этих групп соответственно. Такая позиция может быть объяснена некоторой долей безразличия или же отсутствием информации о влиянии человеческой деятельности на окружающую среду. В Кластере 2 и Кластере 3 по сравнению с Кластером 1 в целом больше респондентов, не осознающих потенциальных последствий негативного влияния факторов окружающей среды на здоровье или не придающих им значения.

Кроме того, респонденты Кластера 1 с активной стратегией чаще сообщают о наличии определённых соматических и эмоциональных симптомов по сравнению с представителями пассивных стратегий (рис. 2). При этом наблюдается чёткий градиент снижения частоты жалоб от активной группы к двум другим. Так, заложенность носа и кашель отмечают 46,8 и 34,2% респондентов Кластера 1 и 39,4 и 29,1% в Кластере 3, а наиболее выраженные различия фиксируются по глазным симптомам, распространённость которых в Кластере 1 почти в 1,7 раза превышает показатели Кластера 3. Эмоциональный компонент в виде чувства злости также максимален у активных респондентов (43%), что согласуется с проблемно-ориентированной копинг-позицией этой группы. Выявленные закономерности показывают, что уровень субъективного раздражения запахами ассоциирован не только с поведенческими реакциями, но и с частотой сомато-эмоциональных проявлений, то есть находит подтверждение гипотеза о взаимосвязанном характере психофизиологического ответа на хроническое ольфакторное воздействие.

Анализ распространённости диагностированных болезней среди респондентов показал, что представители Кластера 1 (активная стратегия) чаще сообщают о наличии хронических патологий по сравнению с лицами, придерживающимися пассивных стратегий. Наиболее выраженные различия наблюдаются по классам болезней уха, горла и носа, а также по аллергическим болезням (рис. 3). Разрыв между кластерами по данным нозологиям превышает 10 процентных пунктов, что может показывать их значимость как маркёров воздействия ольфакторных факторов. По болезням органов дыхания частота жалоб в Кластере 1 также существенно превышает показатели Кластеров 2 и 3. По неврологическим нарушениям и патологиям эндокринной системы заметна аналогичная тенденция, хотя различия между группами выражены в меньшей степени. Таким образом, высокий уровень раздражения запахами и активная поведенческая позиция ассоциированы не только с более выраженными симптомами, но и с повышенной распространённостью хронических болезней, особенно респираторных и аллергических, что может отражать как объективное негативное воздействие хронического ольфакторного стресса на здоровье, так и повышенную внимательность респондентов данной группы к своему здоровью.

Изучение социально-экономического контекста показало, что в трёх рассматриваемых группах респондентов отсутствовали статистически значимые различия уровня материального благосостояния семей. В то же время данные категории отличаются по уровню образования. Так, среди представителей Кластера 1 выше доля тех, кто имеет высшее образование (70%), в то время как в Кластере 2 и Кластере 3 таких лиц 65 и 60% соответственно. Имеются также некоторые гендерные различия: если в Кластере 1 и Кластере 3 доля женщин примерно одинакова (60,8 и 60,6% соответственно), то среди представителей Кластера 2 женщин больше – 70,4%.

Обсуждение

Настоящее исследование представляет собой продолжение работы по изучению влияния посторонних навязчивых запахов на здоровье и качество жизни населения территорий, на которых расположены источники выбросов пахучих веществ [3–5, 21]. Данная работа посвящена оценке поведенческих стратегий населения при появлении навязчивых запахов в атмосферном воздухе как реакции на стресс-фактор окружающей среды. Для оценки поведенческого компонента при воздействии стрессового фактора (запаха) в анкету включены вопросы, ответы на которые позволяют выделить основные поведенческие стратегии респондентов: проблемно-ориентированная, снижение эмоциональной нагрузки, уход от проблемы [9, 22]. Это позволяет решить две задачи: определить характер и масштаб изменений поведения, связанного с навязчивым запахом в атмосферном воздухе, и одновременно идентифицировать лиц, ощущающих наибольшее раздражение при появлении запаха и, следовательно, относящихся к группе риска, более подверженной воздействию навязчивых запахов в атмосфере [20].

Результаты настоящего исследования согласуются с выводами Штайнхайдер Б. и Виннеке Г. [22] о том, что лица, предпочитающие проблемно-ориентированную стратегию (Кластер 1), демонстрируют более высокую степень раздражения запахами. Так, в исследованиях, проведённых в Дортмунде и Брюле, индивиды, поставившие высокий балл в проблемно-ориентированной стратегии, продемонстрировали более высокую степень раздражения по вербальной и графическим шкалам, чем поставившие низкий балл. Как полагают авторы, это связано с тем, что данная стратегия, будучи направленной на поиск решения, обостряет восприятие проблемы в условиях, когда человек не может её контролировать. Осознание этой невозможности может порождать чувство беспомощности и раздражения. Напротив, те, кто избирает стратегию ухода от проблемы, в меньшей степени фокусируются на источнике стресса, что объясняет их сравнительно более низкий уровень раздражения.

Важно подчеркнуть, что выявленная ассоциация носит корреляционный характер: более активная поведенческая позиция сопряжена с более высокими оценками раздражения, однако это не позволяет делать однозначные выводы о причинно-следственной связи. Так, нельзя утверждать, что именно активность приводит к усилению раздражения, а также что высокий уровень раздражения неизбежно снижает общее качество жизни. Интерпретация этой взаимосвязи требует учёта дополнительных медико-психологических детерминант, которые не были охвачены в рамках данной работы.

Полученные данные о более высокой частоте появления соматических и эмоциональных симптомов, а также о повышенной распространённости хронических болезней респираторного и аллергического характера в группе активных респондентов подтверждают гипотезу о взаимосвязанном характере психофизиологического ответа на хроническое ольфакторное воздействие [6, 7]. При этом следует учитывать, что повышенная частота жалоб на здоровье может отражать не только объективное негативное воздействие запахов, но и другие факторы, в том числе более высокую медицинскую грамотность респондентов данной группы, а также их склонность к детальной фиксации и вербализации симптомов. Наличие высшего образования у 70% представителей Кластера 1 может способствовать более критичной оценке состояния здоровья и окружающей среды, что в свою очередь влияет как на уровень регистрируемого раздражения, так и на готовность к активным действиям.

Таким образом, центральным результатом данного исследования является эмпирическое выделение группы населения (Кластер 1), демонстрирующей наиболее выраженную поведенческую активность в сочетании с самым высоким уровнем раздражения от запахов. Высокая активность в данном контексте может рассматриваться как фактор, поддерживающий фокус внимания на проблеме, однако её вклад в общее психоэмоциональное состояние и уровень удовлетворённости жизнью требуют отдельного изучения. В частности, остаётся открытым вопрос о том, как различные копинг-стратегии соотносятся с интегральными показателями субъективного благополучия и качеством жизни в целом.

Проведённое исследование формирует основу для дальнейших научных изысканий, в частности для интерпретации полученных в этой и последующих работах результатов анализа поведенческих стратегий населения в гигиеническом контексте при оценке загрязнения атмосферного воздуха пахучими веществами. Так, поскольку активная стратегия может выступать индикатором превышения порога переносимости ольфакторного раздражителя, следует рассмотреть возможность установления критического (референтного) удельного веса населения, предпочитающего проблемно-ориентированную стратегию. Превышение этого показателя гигиенически значимо для оценки качества окружающей среды, обоснования необходимости корректировки санитарно-защитных зон, разработки технологий очистки выбросов. В настоящее время имеются примеры, когда активная позиция населения инициировала проведение специальных исследовательских работ с последующей установкой инновационной системы очистки выбросов от запаха на предприятии по производству растительных масел [19].

Ключевым практическим выводом исследования является необходимость дифференцированного подхода при разработке мероприятий по снижению ольфакторного дискомфорта. Для группы наиболее активных и раздражённых жителей (Кластер 1) целесообразны создание прозрачных и эффективных каналов обратной связи с органами власти и контроля, а также предоставление достоверной информации о принимаемых мерах. Это может способствовать снижению чувства беспомощности и трансформации активности лиц данной группы в более продуктивное русло. Для групп с пассивными стратегиями (Кластеры 2 и 3) приоритетами должны стать просветительная работа, раскрытие потенциальных рисков для здоровья и способов минимизации экспозиции.

Ограничения исследования. Полученные результаты следует интерпретировать с учётом того, что в анализ не включены другие распространённые стресс-факторы, такие как шумовое загрязнение. Известно, что шум может оказывать комбинированное с запахами воздействие, усиливая общую реакцию раздражения. Учёт комплексного воздействия различных факторов и изучение их совместного вклада представляет собой отдельную методологическую задачу, решение которой планируется в наших последующих работах. Дальнейшие исследования позволят изучить связь поведенческих стратегий населения с такими показателями, как самооценка здоровья, наличие хронических болезней, уровень тревожности и качество жизни в целом.

Результаты исследований, проведённых в городе с определённой промышленной и жилищной структурой, следует с осторожностью экстраполировать на другие регионы. Тем не менее перечень предприятий, социально-экономический потенциал города типичны для большинства других средних городов России, что позволяет рассматривать Глазов в качестве типового (модельного) для решения поставленной в работе задачи – необходимости включения субъективных индикаторов (раздражение населения, поведенческие реакции) в систему гигиенического мониторинга.

Заключение

Данное социолого-гигиеническое исследование рассматривает поведенческие аспекты реакции населения на загрязнение атмосферного воздуха пахучими веществами не изолированно, а как компонент гигиенической оценки хронического ольфакторного воздействия. Более высокий уровень обеспокоенности проблемами качества атмосферного воздуха и наличием в нём раздражающих запахов коррелирует с активными действиями населения, связанными с осознанием их влияния на здоровье и качество жизни. Чем выше раздражение, тем вероятнее участие в общественных инициативах или требования к властям. При низком уровне преобладают пассивные стратегии (закрытие окон, избегание сушки белья), что свидетельствует о восприятии условий как неизменных и стремлении адаптироваться. Такие меры могут быть обусловлены личным опытом и социальным окружением [12, 23].

Полученные данные подчёркивают необходимость интеграции поведенческих и субъективных индикаторов в систему гигиенической оценки загрязнения атмосферного воздуха. Уровень раздражения и характер поведенческих реакций населения могут служить чувствительными маркёрами хронического стресса даже в условиях формального соответствия концентраций загрязняющих веществ гигиеническим нормативам. Это требует разработки комплексных подходов к мониторингу окружающей среды, включающих не только инструментальные измерения, но и социологические опросы, а также учёт индивидуальных и социокультурных различий в восприятии рисков. В перспективе такие подходы позволят повысить эффективность управления качеством окружающей среды и укрепить доверие населения к системе социально-гигиенического мониторинга.

* Временные методические указания по обоснованию предельно допустимых концентраций (ПДК) загрязняющих веществ в атмосферном воздухе населённых мест (утв. заместителем Главного государственного санитарного врача СССР 15 июля 1988 г. № 4681-88).