Трудоспособность в пожилом возрасте и ассоциированные факторы

Введение

Старение населения – одна из главных демографических проблем XXI века [1, 2]. В России за последние 13 лет продолжительность жизни увеличилась с 68,9 до 73,4 года, а доля людей старше трудоспособного возраста в 2023 г. достигла 23,6% [3]. В связи с этим перед обществом встаёт задача обеспечения достойного качества жизни граждан старшего поколения и их эффективного вовлечения в социально-экономическую деятельность. Однако в последние годы в России наблюдается тенденция к снижению доли работающих пенсионеров: с 36% в 2015 г. до 19,2% в 2024 г. [3].

Работающие пенсионеры – это ценный человеческий капитал, они обладают опытом и квалификацией, являются важным ресурсом рынка труда и общества в целом. В 2025 г. в России началась реализация федерального проекта «Старшее поколение» в рамках национального проекта «Семья»¹, действуют региональные программы сохранения активности людей пожилого возраста (например, программа «Активное долголетие» в Архангельской области)². Эти инициативы направлены на поддержание физического, психологического и социального благополучия пожилых граждан, включают программы переподготовки, способствующие сохранению трудоспособности [4].

Сохранение трудоспособности пожилых людей особенно актуально для малых и удалённых населённых пунктов северных и арктических регионов, где процессы старения населения усугубляются оттоком молодёжи в регионы с лучшими климатическими условиями и более развитой инфраструктурой [5]. При этом климатические факторы Севера (низкие температуры, световой режим, высокая влажность) могут способствовать ускоренному развитию хронических болезней и эмоциональных нарушений, приводящих к снижению трудоспособности [6]. В научной литературе мы не нашли исследований, рассматривающих детерминанты трудоспособности пожилых жителей Севера России.

Цель исследования – оценить трудоспособность жителей Архангельска в возрасте 60–74 лет и определить факторы сохранения трудоспособности.

Материалы и методы

Популяционное поперечное исследование проведено с мая по октябрь 2023 г. Выборку составили жители Архангельска 60–74 лет (относящиеся к пожилым людям по классификации ВОЗ) [7], которые ранее были участниками исследования «Узнай своё сердце» (УСС, Архангельск, 2015–2017 гг.) [8]. Участников УСС набирали путём посещения жителей города по случайно отобранным адресам, предоставленным территориальным фондом обязательного медицинского страхования [8].

Набор участников настоящего исследования проводился посредством телефонных и почтовых контактов с 982 участниками УСС, давшими согласие на участие в других исследованиях, достигшими к моменту исследования возраста 60–74 лет и проживающими в Архангельской области (АО) более 10 лет. Критерии исключения: наличие болезней, требующих психиатрического лечения. В исследовании приняли участие 605 человек, отклик составил 62%. Обследование участников проводилось на базе консультативно-диагностической поликлиники Северного государственного медицинского университета. Сбор данных осуществляли методом стандартизированного устного опроса, медицинских и психологических обследований.

Трудоспособность определялась, если участник сообщал, что работает (полная или частичная занятость по найму) или смог бы работать при желании и (или) необходимости. Из 605 участников исследования 55 не смогли оценить свою трудоспособность и были исключены из анализа.

В качестве возможных ассоциированных факторов трудоспособности в анализ включали следующие блоки переменных: 1) социально-демографические [пол, возрастная группа (от 60 до 64, от 65 до 69, от 70 до 74 лет), принадлежность к коренному населению АО (не менее двух поколений предков со стороны матери и отца родились в регионе), уровень образования (начальное либо среднее, среднее профессиональное, высшее), семейное положение, проживание в одиночестве, наличие финансовых трудностей (затруднения в покупке продуктов, одежды, бытовой техники), общий трудовой стаж, лет (до 40, 40–49, ≥ 50 лет), самооценка трудовой нагрузки в течение жизни (нормальная/невысокая, повышенная)]; 2) поведенческие [курение (никогда, бывший, текущий), опасное употребление алкоголя (результат по тесту AUDIT ≥ 8 баллов)] [9]; 3) соматические [анамнез хронических болезней: артериальная гипертензия, ишемическая болезнь сердца (ИБС) и стенокардия, инфаркт миокарда, инсульт, сердечная недостаточность, нарушения ритма, анемия, сахарный диабет 2-го типа, болезни желудочно-кишечного тракта (ЖКТ), печени, почек, болезни лёгких (хроническая обструктивная болезнь лёгких (ХОБЛ), бронхит, астма), болезни щитовидной железы, злокачественные новообразования]; 4) функциональные способности [физические (балл по краткой батарее тестов физического функционирования (КБТФФ), сила хвата (кг)] [10]; 5) сенсорные [острота зрения вдаль, усл. ед.; острота слуха – расстояние восприятия шепотной речи, м]; 6) когнитивно-психологические [Монреальская шкала оценки когнитивных функций (МоСа, балл) [11] и уровень депрессивных симптомов по шкале Бека (балл)] [12].

В соответствии с родом занятий респондентов разделили на три группы: работники государственного или бюджетного сектора; работники частного сектора; индивидуальные предприниматели и самозанятые. Режим труда оценивали по последним 12 мес: частичная занятость, полная занятость (5–6 дней в неделю), более чем полная занятость, работа по сменам, работа вахтовым методом. По особенностям трудовой деятельности были сформированы профессиональные группы [13]: высококвалифицированные офисные работники (ВКОР) (законодатели, руководители высшего и среднего звена, специалисты высшего уровня квалификации); низкоквалифицированные офисные работники (НКОР) (специалисты среднего уровня квалификации, работники сферы услуг и продаж, служащие, занятые подготовкой и оформлением документации, учётом и обслуживанием, работники сферы обслуживания и торговли, охраны граждан и собственности); квалифицированные рабочие (ВКР) (высококвалифицированные работники сельского хозяйства, лесного хозяйства и рыболовства, квалифицированные рабочие, использующие машины и механизмы и занятые ручным трудом); низкоквалифицированные рабочие (НКР) (операторы машин и установок, неквалифицированные рабочие всех отраслей).

Категориальные переменные были представлены абсолютными значениями (абс.) и процентными долями (%). Сравнения групп по категориальным переменным проводили с использованием теста хи-квадрат (χ²) Пирсона. Связи трудоспособности с рассматриваемыми переменными оценивали с помощью многомерного логистического регрессионного анализа раздельно по полу с коррекций на возраст и образование. Результаты анализа представлены в виде отношений шансов (ОШ) с 95%-ми доверительными интервалами (95% ДИ). Статистически значимыми считали различия между группами при р < 0,05. Для анализа данных использовали STATA 18.0 (StataCorp, USA, Texas, College Station).

Исследование одобрено Локальным этическим комитетом ФГБОУ ВО СГМУ (г. Архангельск) Минздрава России (протокол № 03/04-23 от 26.04.2023 г.). Все участники исследования подписали добровольное информированное согласие.

Результаты

Проанализированы данные 550 человек в возрасте 60–74 лет, из которых 207 (37,6%) мужчин и 343 (62,4%) женщины (табл. 1). Медиана возраста – 66 лет. Мужчины и женщины имели сходные распределения по возрастным группам. Доля коренных жителей АО была сходной у мужчин и женщин (34,2 и 37,9% соответственно). Среднее профессиональное образование имели 53,1% участников, примерно треть – высшее. Мужчины чаще состояли в браке (80,7% против 40,5% у женщин), реже проживали в одиночестве (15,5% против 37,6%) и реже испытывали финансовые затруднения (47,8% против 64,3%). Доля курящих и лиц с опасным потреблением алкоголя была выше среди мужчин (24,6 и 20,8% против 7,3 и 1,5% у женщин).

На момент исследования 33,1% участников продолжали работать: 30,6% женщин и 37,2% мужчин (p = 0,112). Доля работающих снижалась с возрастом: 51,7% респондентов 60–64 лет, 31,7% респондентов 65–69 лет, 12,4% – 70–74 лет. Во всех возрастных группах значительную долю составляли респонденты, которые не работали, но субъективно считали себя способными к трудовой деятельности (см. рисунок): у женщин – 31,5% в группе от 60 до 64 лет и 44,6% в группе от 70 до 74 лет; у мужчин – от 28,7 до 50,9% в возрастных группах соответственно. Несмотря на максимальную долю не способных к труду в возрасте 70–74 лет, более половины мужчин (63,2%) и женщин (57,0%) этого возраста сохраняли трудоспособность.

Среди 182 работающих (57,7% – женщины, 42,3% – мужчины) преобладала занятость в бюджетном секторе (58,2%) (табл. 2). Женщины чаще были заняты в бюджетных организациях (66,7% против 46,7% у мужчин), мужчины – в частном секторе (44,2% против 22,9% у женщин). Доля индивидуальных предпринимателей и самозанятых составляла ≈ 10% в обеих группах. Наиболее распространена была полная занятость (56,6%). ВКОР составляли примерно 41% лиц обоих полов, однако мужчины чаще относились к ВКР (22,1% против 5,7% женщин), а женщины – к НКР (21% против 10,4% мужчин). Распределение характеристик труда не различалось в возрастных группах ни у мужчин, ни у женщин (p > 0,05 по всем параметрам).

Основными семейными функциями участников были ведение домашнего хозяйства, материальное обеспечение семьи, уход за приусадебным хозяйством и воспитание внуков (табл. 3). Работающие мужчины и женщины чаще по сравнению с неработающими участвовали в материальном обеспечении семьи (89,6% против 73,1% у мужчин; 76,2% против 58,4% у женщин). Независимо от пола и наличия работы более 92% респондентов участвовали в ведении домашнего хозяйства. Неработающие женщины чаще занимались дачным хозяйством в сравнении с работающими (68,9% против 46,7%). Вовлечённость в уход за детьми и пожилыми родственниками не зависела от трудовой занятости.

В логистическом регрессионном анализе с поправкой на возраст из общего количества рассмотренных социально-демографических и поведенческих факторов отсутствие финансовых трудностей оказалось единственным признаком, имеющим значимую отрицательную связь с сохранением трудоспособности, и только у женщин (ОШ = 0,43; 95% ДИ 0,25–0,74; p = 0,002) (табл. 4). У мужчин ни один из социально-демографических и поведенческих факторов значимо не ассоциировался с трудоспособностью.

С учётом коррекции на возраст и образование ни одно из рассматриваемых оцениваемых соматических состояний не было связано с трудоспособностью женщин (табл. 5). У мужчин единственным значимым фактором была анемия: её наличие было связано с трёхкратно сниженными шансами сохранения трудоспособности (ОШ = 0,3; 95% ДИ 0,09–0,95; p = 0,04).

Среди функциональных характеристик (табл. 6) значимую связь с трудоспособностью у мужчин и женщин с учётом коррекции на возраст и образование имел результат КБТФФ: его увеличение на один балл было связано с увеличением шансов сохранить трудоспособность на 24% у женщин (ОШ = 1,24; 95% ДИ 1,04–1,49; p = 0,019) и на 49% – у мужчин (ОШ = 1,49; 95% ДИ 1,15–1,94; p = 0,003). Увеличение силы хвата на 1 кг у женщин также было связано с повышением шансов сохранения трудоспособности на 8% (ОШ = 1,08; 95% ДИ 1,02–1,13; p = 0,004). Аналогичная тенденция на грани статистической значимости наблюдалась и у мужчин (ОШ = 1,04; 95% ДИ 1–1,09; p = 0,065). Сенсорные параметры и когнитивно-психологические факторы не показали статистически значимых связей с трудоспособностью.

Обсуждение

В данном популяционном исследовании среди жителей Архангельска 60–74 лет сохранённая трудоспособность определена у 73,5% участников, а трудовая занятость – у 33,1%. Это соотносится со среднероссийским уровнем занятости в 2023 г.: 28,2% в возрастной группе 60–69 лет и 1,9% в группе 70 лет и старше [3]. Подавляющее большинство работающих участников исследования материально обеспечивали семьи и близких, что согласуется с отечественными и зарубежными исследованиями [14, 15].

Ведущими биологическими предикторами сохранения трудоспособности для обоих полов оказались показатели способностей физического функционирования (КБТФФ и сила хвата). Эти показатели являются маркёрами физиологического резерва и риска старческой астении, отражают кумулятивный эффект воздействия множества факторов, в том числе недиагностированные состояния и общий уровень жизнеспособности [1, 4, 16]. В условиях Крайнего Севера, где климатические условия предъявляют повышенные требования к организму, высокий функциональный резерв, вероятно, становится особенно важным условием сохранения профессиональной деятельности, даже не связанной с физическими нагрузками [6].

Заболеваемость хроническими болезнями не продемонстрировала статистически значимой ассоциации с сохранением трудоспособности, что расходится с выводами ряда других исследований [4, 17]. Вероятно, для пожилого человека решающим фактором прекращения работы является не наличие диагностированной патологии, а её последствия в виде функционального упадка. Исключением стала анемия у мужчин, что объяснимо физиологически: дефицит гемоглобина вызывает гипоксию, снижает выносливость и продуктивность [18], а гендерная специфика в пожилом возрасте может быть связана с возрастным андрогенным дефицитом [19].

Наличие финансовых трудностей у женщин было связано со сниженными шансами сохранения трудоспособности. Это наблюдение может противоречить выводу о том, что именно материальная нужда является главным мотивирующим фактором продолжения работы [20, 21]. Наш результат, вероятно, объясняется обратной причинно-следственной связью: не финансовые трудности мешают работать, а утрата трудоспособности по состоянию здоровья ведёт к ухудшению материального положения. Это может указывать на большую уязвимость пожилых женщин как группы, которая не может работать из-за проблем со здоровьем и, как следствие, оказывается в тяжёлом финансовом положении.

Отсутствие значимых ассоциаций между трудоспособностью и другими социально-демографическими и поведенческими факторами, среди которых уровень образования, курение и опасное потребление алкоголя, не соответствует выводам некоторых авторов [4, 22, 23]. Незначимые связи трудоспособности с сенсорными и когнитивно-психологическими факторами также противоречат результатам ряда исследований [24]. Возможно, эти отличия объясняются разной методологией: мы оценивали связи с субъективно оценённой трудоспособностью, а не с фактической занятостью. Также это может объясняться спецификой жизни на Севере, где ввиду суровых климатических и трудных экономических условий достаточный уровень физического функционирования может быть решающим фактором для продолжения работы после выхода на пенсию [25].

К сильным сторонам исследования относятся случайная популяционная выборка пожилых северян и широкая панель оцениваемых факторов.

Ограничением исследования является поперечный дизайн, который не позволяет установить причинно-следственные связи. Формирование выборки из участников предыдущего исследования [8] и исключение 55 лиц с не определённой трудоспособностью могли привести к смещению отбора в сторону более здоровых и активных респондентов, что потенциально ослабило изучаемые ассоциации. Кроме того, оценка трудоспособности и большинства её детерминант, в том числе наличия диагнозов, производилась на основании информации, полученной непосредственно от респондентов, что не исключает возможности ошибок сообщения и воспоминания.

В практическом плане наше исследование указывает на важность регулярного скрининга функциональных способностей (КБТФФ и динамометрия как простые и удобные индикаторы) пожилых людей для разработки рекомендаций по модификации физической активности. Результаты могут быть использованы при создании программ активного долголетия, ориентированных на силовой тренинг и коррекцию микронутриентных дефицитов, в том числе железа.

Заключение

Треть северян в возрасте 60–74 лет продолжают трудовую деятельность. У мужчин и женщин сохранение трудоспособности в пожилом возрасте преимущественно определяется сохранением способностей физического функционирования. Эти показатели поддаются скринингу и доступны для модификации, что подчёркивает возможности их использования для внедрения программ улучшения физической формы с целью продления трудовой деятельности и повышения качества жизни стареющего населения.

¹ Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года».

² Постановление Правительства Архангельской области от 27 декабря 2024 г. № 1248-пп «Об утверждении региональной программы «Активное долголетие» на 2025–2030 годы».