Характеристика фактического питания и его специфика в детской популяции с учётом территории проживания

Введение

Одно из ключевых мероприятий федерального проекта «Здоровье для каждого» в рамках национального проекта «Продолжительная и активная жизнь» – углублённое изучение рациона населения в субъектах Российской Федерации с целью устранения дефицита макро- и микронутриентов с учётом региональных особенностей [1, 2]. Показатели здоровья и развития детей предопределяют здоровье нации в целом на ближайшие десятилетия [3, 4]. Обеспечение оптимального рациона – важная составляющая нормального физиологического функционирования организма ребёнка из-за особой чувствительности к дефициту различных пищевых веществ в этот период [5, 6], поэтому необходима разработка оптимального комплекса медико-профилактических мероприятий на основе изучения фактического питания детей [5, 7].

Особую значимость с учётом демографической ситуации приобретает проблема сохранения здоровья детей малочисленных и коренных народностей нашей страны, проживающих в экстремальных климатогеографических условиях [8, 9]. Этнические особенности населения Прибайкалья отличаются своеобразием [10] и активно протекающими ассимиляционными процессами [11]. Окинский муниципальный район Республики Бурятия расположен в горах Восточного Саяна и является основным местом компактного проживания сойотов – малочисленной коренной народности Сибири. Климат района резко континентальный, абсолютный температурный минимум – минус 56 °С, максимум – плюс 45 °С. Вечная мерзлота распространена по всему району [12]. Удалённость региона от столицы – более 7000 км. В соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации¹ сойоты, составляющие 60,2% населения Окинского района, признаны коренной малочисленной народностью. По типу хозяйства и образу жизни сойоты ранее вели деятельность, связанную с охотой и оленеводством [13, 14], в настоящее время в основном занимаются разведением крупного рогатого скота монгольской породы (сарлыков и хайнаков), оленеводством, коне- и овцеводством [12]. В этом контексте целью настоящего исследования была оценка фактического питания детей школьного возраста, проживающих на территории малочисленных коренных народов Сибири.

Материалы и методы

В период с 2024 по 2025 г. выполнено кросс-секционное обсервационное обследование 413 детей в возрасте от 7 до 17 лет, обучающихся в средней общеобразовательной школе. Исследование проведено с соблюдением требований Хельсинкской декларации Всемирной медицинской ассоциации (в действующей редакции), получено одобрение биоэтического комитета ФГБНУ ВСИМЭИ (протокол № 2 от 11.06.2024 г.).

Потребление макро- и микроэлементов оценивали с помощью специализированной анкеты, разработанной ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии» [15], дополненной авторами настоящей работы. Вопросы анкеты позволили получить представление о рационе детей на момент опроса, в том числе об организации питания в семье и в образовательной организации, а также о частоте потребления пищевых продуктов местного производства (мясо сарлыка, оленя). Анкетирование проводили с участием родителей или законных представителей детей. Полученные данные оценивали частотным методом с применением автоматизированной программы «Анализ состояния питания человека». Критериями включения респондентов в исследование были согласие родителей или законных представителей, проживание в Окинском районе Республики Бурятия, корректно заполненная анкета.

Респондентами были 209 мальчиков и 204 девочки. Детей разделили на три возрастные группы и гендерные подгруппы: I группа (n = 156, 74 мальчика и 82 девочки, возраст 7–10 лет), средний возраст мальчиков – 8,54 года, девочек – 8,67 года; группа II (n = 165, 93 мальчика и 72 девочки, возраст 11–14 лет), средний возраст мальчиков и девочек – 12,44 года; группа III (n = 92, 42 мальчика и 50 девочек, возраст 15–17 лет), средний возраст мальчиков – 15,73 года, девочек – 15,7 года. Распределение по этнической принадлежности: 58,11% респондентов идентифицировали себя как сойоты, 40,19% детей считали себя бурятами, 1,7% указали принадлежность к славянскому этносу.

Антропометрические измерения у детей проводили по унифицированной методике А.Б. Ставицкой и Д.И. Арон с применением калиброванного оборудования [16]. Пищевой статус оценивали по индексу массы тела (ИМТ) и Z-scores ИМТ по возрасту сигмальным методом в соответствии со стандартами ВОЗ [17], использование которых обусловлено принадлежностью детей к различным этносам, что характерно для населения Прибайкалья. В соответствии с методическими рекомендациями² авторы при сигмальном отклонении фактического ИМТ от среднеарифметического, не превышающего ± 1 SD, относили детей к подгруппе с нормальной массой тела (нМТ). В подгруппу с дефицитом массы тела (дМТ) включали детей с ИМТ менее –1 SD, в подгруппу с избыточной массой тела (иМТ) – детей с ИМТ более + 1 SD. Полученные данные о потреблении основных пищевых веществ и рассчитанные значения оптимальности их отношения к энергетической ценности (ЭЦ) рациона сравнивали с нормами физиологических потребностей согласно Методическим рекомендациям³.

Статистический анализ проводили с использованием пакета прикладных программ Statistica v.6.0 для Windows. Полученная выборка была проверена на нормальность распределения с помощью коэффициентов асимметрии и эксцесса. Результаты были представлены в виде средней центильной тенденции (Ме), процентилей 25 (P₂₅) и 75 (P₇₅). Собранные данные были проанализированы с помощью непараметрического теста U-критерия Манна – Уитни. Статистический уровень значимости установлен при p < 0,05.

Результаты

Группы детей I, II и III разделили на подгруппы в зависимости от величины антропометрических показателей, Z-scores ИМТ и возраста, распределение представлено в табл. 1.

Оценка оптимальности соотношения макронутриентов в структуре ЭЦ фактического рациона детей (табл. 2) показала, что доля белка в ЭЦ рациона оптимальна, за исключением рациона девочек II группы 11–14 лет с дМТ, у которых доля белка в ЭЦ [Ме (Р₂₅–Р₇₅)] составила 10,33% (10,27–10,75%), что ниже физиологической нормы³. Вместе с тем в РП детей отмечена недостаточность общих углеводов в ЭЦ при избытке доли общих жиров, насыщенных жирных кислот (НЖК), омега-6-полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК) и добавленного сахара.

Медианное значение доли белка в ЭЦ рациона мальчиков I группы в возрасте 7–10 лет с иМТ больше, согласно U-критерию Манна – Уитни, чем в рационе мальчиков с нМТ (p < 0,01) и дМТ (p < 0,05); у девочек II группы в возрасте 11–14 лет наблюдается аналогичное соотношение (p < 0,01). У девочек III группы в возрасте 15–17 лет с нМТ доля белка в ЭЦ больше, чем у девочек с иМТ (p < 0,05).

Профицит по доле жиров в ЭЦ рациона отмечен во всех гендерных подгруппах детей: от верхней границы нормы физиологической потребности³ – 1,1–1,2 раза, по НЖК – 1,3–1,5 раза. Доля общего жира (Me) в ЭЦ рациона мальчиков I группы 7–10 лет с иМТ больше, чем с нМТ (p < 0,01), у девочек II группы в возрасте 11–14 лет с нМТ больше, чем с дМТ (p < 0,05). Доли НЖК, ПНЖК и ɷ-6 ПНЖК в ЭЦ рациона мальчиков I группы в возрасте 7–10 лет с иМТ больше, чем в рационе мальчиков с нМТ (p < 0,05).

В липидном профиле рациона детей отмечена оптимальная доля ПНЖК в ЭЦ при дисбалансе соотношения ɷ-3- и ɷ-6-ПНЖК. Согласно нормам физиологической потребности³, их соотношение должно составлять 1 : 4 – 1 : 5, фактически у мальчиков оно составило 1 : 6,7 – 1 : 8,1, у девочек – 1 : 6,7 – 1 : 8,3. Полученные результаты свидетельствуют о профиците ɷ-6-ПНЖК, так как доля ɷ-3-ПНЖК находилась в пределах норм физиологической потребности³.

Недостаточность общих углеводов в ЭЦ рациона мальчиков наблюдается в I группе в возрасте 7–10 лет с нМТ и иМТ, во II группе 11–14 лет с дМТ, в III группе 15–17 лет с дМТ и иМТ, где Ме (Р₂₅–Р₇₅) меньше относительно нижней границы нормы физиологической потребности³ в 1,1–1,2 раза; у девочек – во всех группах и подгруппах, также в 1,1–1,2 раза, за исключением II группы в возрасте 11–14 лет с дМТ. Количество пищевых волокон в рационе всех гендерных и возрастных групп ниже нормы³ в 2,65–5,12 раза. Медианная величина доли добавленного сахара в ЭЦ рациона детей превышает норму физиологической потребности³ во всех группах и подгруппах, за исключением мальчиков III группы 15–17 лет с дМТ, где данный показатель составил 7,02% (6,26–9,54%) от ЭЦ. Максимальное превышение доли добавленного сахара отмечено в РП мальчиков I группы в возрасте 7–10 лет с нМТ – в 1,4 раза, у девочек II группы в возрасте 11–14 лет с дМТ – в 1,5 раза. При межгрупповом сравнении доля общих углеводов в ЭЦ рациона мальчиков III группы 15–17 лет с нМТ больше, чем в рационе мальчиков с дМТ (p < 0,05), у девочек II группы в возрасте 11–14 лет с нМТ больше, чем у девочек с иМТ (p < 0,05). Доля добавленного сахара в ЭЦ рациона мальчиков I группы 7–10 лет с нМТ больше, чем у мальчиков с иМТ (p < 0,01). В возрастной группе мальчиков 15–17 лет с нМТ доля добавленного сахара в ЭЦ рациона больше, чем у мальчиков с дМТ (p < 0,05).

Важным аспектом фактического питания детей можно считать и избыток соли. Полученные значения содержания натрия (Na) в рационе респондентов были рассчитаны на эквивалентное содержание соли [18]. Согласно полученным расчётам, содержание соли в рационе мальчиков в 1,15 раза превышает рекомендуемые рациональные нормы потребления⁴ (1,8 кг/год/человек) и составляет 2,07 кг/год/человек, в рационе девочек – в 1,07 раза (1,93 кг/год/человек). Несмотря на фактический избыток соли в рационе, на вопрос «Досаливаете ли вы пищу?» 61,17% мальчиков и 70,71% девочек ответили «никогда».

Интерес представляет то, что в рационе детей используется мясо сарлыка и оленя, которое традиционно потребляло население Окинского района Республики Бурятия [12, 13]. Данные пищевые продукты чаще одного раза в неделю присутствовали в рационе 44,98% мальчиков и 31,86% девочек в возрасте 7–17 лет. Также установлено, что кулинарную термическую обработку в виде жарения предпочитают 43–44,5% респондентов, в рационе 74,43–83,65% детей отмечено ежедневное потребление майонеза, хотя он не допускается в детском питании.

Обсуждение

Проведённое исследование свидетельствует о преобладании липидной модели питания с недостаточным содержанием пищевых волокон, что формирует дисбаланс критически значимых для здоровья нутриентов в рационе детей, проживающих на территории малочисленных коренных народов Сибири. Оптимальность доли белка и ПНЖК в ЭЦ рациона всех возрастных групп детей в основном обусловлена потреблением мяса и молочных продуктов, что не установлено в питании детей школьного возраста, проживающих в промышленных центрах Западной [19] и Восточной Сибири [15, 20]. Сохранение привычного уровня потребления данных пищевых продуктов в рационе будет способствовать поступлению в организм оптимального количества макро- и микронутриентов, а также сохранению здоровья детей, что сопоставимо с данными С.В. Андронова с соавт. (2020), свидетельствующими о риске перехода на современное питание у коренного населения Арктической зоны Западной Сибири [21].

Вместе с тем имеющийся дисбаланс липидного профиля рациона детей, обусловленный профицитом НЖК и омега-6-ПНЖК, неоптимальным соотношением омега-6- и омега-3-ПНЖК, в основном связан с избыточным потреблением пищевых продуктов, содержащих жиры растительного и животного происхождения. Полученные в ходе нашего исследования данные показывают, что удельный вес детей, потребляющих ежедневно майонез, больше в 2,1–2,4 раза, чем аналогичные показатели в Оренбургской области, где ежедневно потребляют майонез 35,5% школьников [22], и в 5,9–6,7 раза больше по сравнению с рационом детей, проживающих в Ангарске Иркутской области, – 12,6% [15].

В рационе обследованных нами детей всех подгрупп наблюдается дефицит углеводов вследствие глубокой недостаточности пищевых волокон, что связано с низким уровнем потребления овощей и фруктов. Отмечаемый по результатам исследования профицит добавленного сахара не снижает дефицита общих углеводов. Сложившаяся ситуация характерна не только для детей, проживающих на территории малочисленных народов, но и в промышленных центрах Восточной Сибири [15, 20]. Вместе с тем глубина дефицита пищевых волокон более выражена в обследованных группах детей. Дефицит фруктов и овощей в рационе обусловлен их недостаточной физической и экономической доступностью, в том числе среди основных причин необходимо выделить отсутствие развитой транспортной и логистической инфраструктуры, невозможность выращивания овощей из-за экстремальных природно-климатических условий и особенностей почвы [12, 13].

Причины избыточной массы тела и ожирения разнообразны и не могут быть сведены к перееданию. Учёные не подвергают сомнению вклад наследуемых генетических и эпигенетических факторов в предрасположенность к избыточной массе тела и ожирению у детей [6, 23, 24]. Изучение пищевых привычек и традиций семьи даёт более глубокое понимание того, как наследственная генетика и эпигенетика могут создавать «жирогенную среду» в детском возрасте [25, 26]. Исследования H.H. Maes и соавт. (1997) [27] в семьях близнецов и усыновлённых детей показали, что наследуемость ожирения составляет от 40–70%, при этом наличие этих генов повышает риск ожирения, но не является его причиной. Способствует избыточной массе тела и ожирению «жирогенная среда»: недостаточность физической активности и сна, чрезмерное потребление калорий, микробиом, химические вещества, воздействующие на деятельность эндокринной системы, социально-экономический статус, этническая принадлежность, психосоциальный стресс и др. [28–30].

Можно предположить, что выявленная нами наибольшая разбалансированность критически значимых нутриентов, отмечаемая в рационе детей I группы в возрасте 7–10 лет, привела к большей доле детей с иМТ (у мальчиков – 43,24%, у девочек – 30,49%) в данной группе. Во II и III группах у детей в возрасте от 11 до 17 лет данный показатель нивелируется. Следует отметить, что неоптимальный рацион у детей с нМТ может в последующем привести к риску развития избыточной массы тела, а у детей с иМТ – к более высокому риску развития метаболического синдрома во взрослом возрасте.

Ограничения исследования. Основным ограничением является то, что информация, полученная от респондентов, может содержать ошибки, поскольку зависит от полноты взаимодействия в опросе. Сведения отражают состояние изучаемой группы детей только в определённый период, так как получены при одномоментном обследовании, что не позволяет однозначно доказать обусловленность причин избыточной массы тела и ожирения, большинство из которых имеет мультифакториальный характер и требует дальнейшего проведения исследований.

Заключение

Представленная характеристика фактического питания детей школьного возраста, проживающих на территории малочисленных коренных народов Сибири, свидетельствует как о схожести структуры рациона детей, проживающих в промышленных центрах, так и об отличительных чертах. Несмотря на оптимальное содержание в рационе детей белка, потребление критически значимых нутриентов (жира, добавленного сахара и поваренной соли) выходит за рамки физиологических норм, поэтому рацион должен быть ориентирован на традиционный тип с соответствующей коррекцией потребления пищевых продуктов, являющихся источниками высокомолекулярных углеводов растительного происхождения, а также низкое содержание жиров, добавленного сахара и поваренной соли. Выявленные особенности фактического питания детей, проживающих в экстремальных климатических условиях, требуют слаженной работы междисциплинарной команды экспертов и всего сообщества в целом, поиска адекватного решения для реализации профилактических мероприятий, направленных на формирование оптимального питания.

¹ Постановление Правительства Российской Федерации от 24.03.2000 г. № 255 «О Едином перечне коренных малочисленных народов Российской Федерации», опубликовано в «Российской газете» от 05.04.2000 г. № 66, в Собрании законодательства Российской Федерации от 03.04.2000 г. № 14, ст. 1493.

² Петеркова В.А., Нагаева Е.В., Ширяева Е.Ю. Методические рекомендации «Оценка физического развития детей и подростков». ФГБУ «НМИЦ эндокринологии», 2017, М., 98 с.

³ Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации: Методические рекомендации. М.: Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, 2021. 72 с.

⁴ Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 19.08.2016 г. № 614 «Об утверждении Рекомендаций по рациональным нормам потребления пищевых продуктов, отвечающих современным требованиям здорового питания» (с изменениями на 30.12.2022 г.).